Исцеление - Рини Эйкомб

– Поцелуй меня…

Ее голос был окрашен столь отчаянным желанием, что Мигель сразу выполнил просьбу. Он с жадностью припал к влажным припухшим губам, и Элис осталось лишь растворяться в неге. А он тем временем продолжал изучать ее тело. Когда его пальцы легли на пушистый треугольник между ног Элис, он явственно ощутил ее содрогание, порожденное новым приливом страсти, и сам испытал от этого несказанное удовольствие. Ласки, однако, не были односторонними, так как Элис тоже непрерывно ласкала спину Мигеля, плотные мускулистые ягодицы, покрытые завитками волос бедра. И ему все больше хотелось, чтобы она помогла наконец разрядить неимоверно усилившееся напряжение. Но Элис все медлила с этим, и их объятия вскоре стали напоминать схватку. Рты впивались друг в друга, извивающиеся тела сплелись, руки неустанно ласкали интимную плоть. Но оба жаждали большего.

Кто сдался первым, трудно сказать. Возможно, поражение оказалось взаимным. В какой-то момент, осторожно погрузив палец в ее влажную горячую глубину и ощутив там судорожный спазм, он понял, что заветный момент настал. Вероятно, о том же подумала и Элис, уловив ладонью усилившуюся до предела пульсацию бархатистой, несмотря на чудесную твердость, плоти.

Даже то немногое, что осталось на Элис из одежды, сейчас сильно раздражало обоих. Что-то с досадой пробормотав, Мигель нетерпеливо содрал с ее стройных лодыжек кружевные черные трусики. Спеша помочь, Элис приподняла ноги, и он задохнулся от восторга при виде столь соблазнительного зрелища. Поймав одну изящную ступню, он принялся легонько ее покусывать и покрывать поцелуями, постепенно спускаясь все ниже по внутренней стороне бедра. Он непременно продвинулся бы до самого конца, если бы Элис попросту не сгребла волосы на его затылке и не потянула к себе.

Заставив его приблизить к ней лицо, она почувствовала, что между ними вновь что-то переменилось. Напряжение чуть-чуть ослабло, позволив им обоим слегка успокоиться и посмотреть друг другу в глаза. Элис нежно поцеловала веки Кальсады, щеки, орлиный нос. Мигель проделал с ней то же самое.

– Фантастика! – шепнул он, убирая с лица Элис прядь волос. – Ты меня околдовала.

– А ты – меня.

Он тихонько рассмеялся. Но потом вдруг умолк и прильнул к ее губам в жарком, глубоком поцелуе. И все началось сначала, но на этот раз ласки стали смелее и интимнее, их переполняла страстность, которую можно было утолить одним-единственным способом.

Наконец Мигель лег на Элис, и она с готовностью приняла его. Худощавые смуглые бедра расположились между ее стройных длинных ног. В самую последнюю секунду, перед тем как их тела соединились, Элис сообразила, что Мигелю хочется, чтобы ее глаза оставались открытыми. Поэтому она остановила взгляд прямо на черных зрачках и так встретила вожделенное мгновение, когда одним глубоким движением он вошел в нее.

Казалось, это невозможно, но его глаза потемнели еще больше. Они поблескивали в полумраке спальни на напряженном из-за желания лице. Мигель начал двигаться – медленно, мощно, не сводя взгляда с Элис, которая все сильнее распалялась от нарастающего наслаждения этого изумительного ритма. Вскоре она обвила Мигеля ногами, впилась пальцами в его спину. Несмотря на запредельно усилившееся напряжение, оба не сводили друг с друга глаз. Это являлось частью того, чем они сейчас занимались, чрезвычайно важной составляющей процесса полного слияния, линией связи, предназначенной для общения при помощи чувств, а не слов.

Глаза Элис больше не были голубыми. Они стали дымчато-темными, но и сероватый оттенок исчез из них, когда приблизился финал. С ее приоткрытых губ слетали короткие вскрики наслаждения, постепенно становившегося все более мощным, плотным, всепоглощающим. Всецело разделявший эти ощущения Кальсада никогда еще не испытывал столь сильного подъема.

Заслуга здесь полностью принадлежала прелестной Элис. Это благодаря ей Мигель переживал сейчас доселе неизведанные мгновения страсти. Элис была теплой, щедрой и отдавала себя всю без остатка. В тот момент, когда его дыхание стало тяжелым, а ритм и сила движений увеличились до неистовства, Элис просто присоединилась к нему, чтобы одновременно пройти всю сладостную агонию завершающих судорог. В самое последнее мгновение она порывисто стиснула темноволосую голову руками, сильно изогнулась под ним и горячо выдохнула ему в лицо:

– Мигель!.. – Больше ничего. Только имя, произнесенное с обнажающим душу чувством.

В следующую секунду нижняя часть ее тела конвульсивно содрогнулась, на миг поднявшись над постелью и сильно стиснув горячими внутренними мышцами его беснующуюся плоть. И он сразу полетел вслед за Элис в темную пропасть наслаждения с отдающимся в ушах эхом собственного имени и туманным осознанием погружения в доныне недоступные глубины блаженства.

Определенно, эта женщина ведьма! Причем моя, успел подумать Мигель, прежде чем его рассудок накрыла расслабляющая волна облегчения…

Лежа под Мигелем и продолжая испытывать легкое биение пульса в том месте, где их тела оставались соединенными, Элис закрыла глаза и позволила себе предаться приятному чувству насыщения. Мигель был тяжел, но в этом заключалось дополнительное удовольствие. Она растворялась в исходившем от него тепле, тонком запахе и общем ощущении расслабленности.

На ее губах появилась улыбка.

– Тсс… – шепнул Кальсада, которому показалось, что Элис собирается заговорить и испортить таким образом все впечатление.

Однако у нее и в мыслях не было ничего подобного. Она слишком хорошо себя чувствовала в объятиях мужчины, который дал ей так же много, как и взял. Это было чудное ощущение. Кроме того, Элис знала, что Мигель пребывает в таком же разнеженном состоянии.

Позже, почувствовав, что она хочет переменить положение, он потихоньку отстранился. Запечатлев на ее шее поцелуй, он лег на бок и положил согнутую ногу на ее бедра, словно желая убедиться, что та никуда не улизнет. Затем он подпер щеку ладонью и принялся другой рукой убирать в сторонку пряди волос, растрепавшихся по ее плечам и груди.

– Ты назвала меня по имени, – неожиданно произнес он.

Длинные ресницы Элис удивленно вздрогнули.

– Правда? – Она не могла припомнить, произносила ли вообще хоть слово.

Он самодовольно улыбнулся.

– Си. Ты назвала меня Мигелем на пике удовольствия. Мне приятно.

Это было заметно. Однако Элис слегка смутилась.

– А какое, по-твоему, имя я должна была произнести? – поинтересовалась она ворчливо, но с лукавой усмешкой.

Его реакция ошеломила ее. Вместо того чтобы поддержать игривое настроение, тот вдруг помрачнел. На лице появилось жесткое выражение. Вполголоса произнеся что-то резкое на родном языке, он вдруг припал к ее губам в поцелуе, содержавшем оттенок собственничества, что казалось странным, так как она и так уже принадлежала ему.