Дерево Идхунн - Личия Троиси

— Да, но сколько у нас его еще осталось?

— Нам нужно искать и продолжать свое расследование. И первая наша цель — ореховое дерево.

— Никто не знает, где оно находится. Есть только предположения, — сказала София. — И к тому же оно было уничтожено по приказу некоего Бал… Бар…

— Барбато, — докончил профессор. — Епископ Беневенто. Согласен, но если от него ничего не осталось, мы были бы не в состоянии почувствовать его присутствие. Вернее сказать, вы не могли бы сделать это.

Лидия решительно кивнула.

Потом профессор повернулся к Софии:

— К сожалению, несмотря на твое состояние, мы очень нуждаемся в тебе. Ты уже была в библиотеке, и поэтому тебе снова придется нам помочь.

— Непременно, — слабо согласилась девочка.

Профессор вздохнул с облегчением:

— Не бойся, мы справимся. Нам нужно верить в свою миссию и в то, что мы способны довести ее до конца.

Лидия снова кивнула, и София вслед за ней. Но девочку охватило уныние из-за разраставшегося в ее груди чувства к своему неприятелю и из-за того, что судьба вынуждала ее сражаться против себе подобного.

12

Поиски

В голове у Софии никак не укладывалось, что Драконид мог быть ее врагом, а главное, у этого неприятеля была внешность Фабио. София никак не могла стереть из памяти его лицо и его глаза. Всякий раз, думая о нем, она чувствовала, как сжимается ее сердце. Девочка очень часто думала о нем, гораздо чаще, чем ей того хотелось.

Именно из-за этого, несмотря на то что ее рана уже почти затянулась, София ощущала слабость и, как никогда, нуждалась в любви. Но, к счастью, профессор заботился о ней как никогда. Перед сном он всегда сидел на краешке ее кровати и разговаривал с ней до тех пор, пока она не заснет.

— Я много думал о тебе, когда путешествовал по Венгрии, — сказал он в этот вечер, гладя девочку по голове. — Не думай, что мне легко далось решение не брать тебя с собой и что мне доставляло удовольствие находиться все это время вдали от тебя.

— Профессор, правда… это было не так уж и тяжело, — отвечала София, слегка кривя душой. — Ты был прав, это просто удивительное место, в нем живет так много необычных людей.

Шлафен, пару раз поправив очки на носу, произнес:

— О, прекрасно. — Наконец он сунул руку в карман и достал пакетик, завернутый в лист подарочной бумаги. — Я положил его в чемодан, а ты знаешь, как в самолетах обращаются с багажом, — сказал он извиняющимся голосом и протянул его девочке. — Однако его содержимое куда лучше упаковки.

София с неистово колотившимся сердцем медленно разворачивала подарок. Профессор много раз ей что-то дарил, но этот сувенир, привезенный издалека, означал, что он и вправду думал о ней.

Пальцы девочки коснулись чего-то холодного и гладкого. Маленький фарфоровый носорог с золотым рогом, на тело которого тончайшими мазками зеленой краски был нанесен изумительный рисунок. Он был удивительно красивым, совершенным во всех отношениях. Восхищенная София вертела подарок в руках.

— Ты рассказывала мне, что, когда была девочкой, носорог был твоим любимым животным и что тебе было бы очень приятно видеть его в твоей естественной среде обитания. Скажем так, это бонус за то, что тебе под силу сделать. Это мой рождественский подарок, и я надеюсь, что ты сумеешь простить меня за то, что я не был с тобой.

— Профессор, — пробормотала тронутая София.

И в этот момент она поняла, что он был и будет всегда рядом с ней. Когда было необходимо, он чудесным образом появлялся и спасал ее от напастей либо подбадривал в тяжелые моменты, такие, как сейчас. Она обвила его шею руками:

— Извини меня.

— За что?

— За то, что я сомневалась в тебе. Я боялась, что ты меня бросил.

— Такого никогда не случится, — заявил Шлафен. — А теперь спи, — добавил он, высвобождаясь из объятий девочки. — Нас ждут жаркие денечки.

Наутро София завтракала вместе с Лидией, а профессор суетился вокруг накрытого стола. Как в старые добрые времена. Мужчина предстал перед девочками в своеобразном виде: на нем была клетчатая рубашка под бежевым джемпером, бриджи и торчавшие из ботинок толстые гольфы. Вся эта картина дополнялась тирольской шляпой с пером.

София, медленно крошившая хлеб в чашку с молоком, посмотрела на него как на инопланетянина.

— Сегодня мы приступаем к поискам орехового дерева. Мы отправимся в те места, упоминания о которых София отыскала в библиотеке.

— Профессор, полагаю, в этом случае нам следовало бы разделиться, — заметила Лидия. — Время поджимает, и по отдельности мы бы смогли проверить их за один день.

Профессор отрицательно покачал головой:

— Там могут оказаться наши враги, Вероятность столкновения очень велика, и нам лучше держаться вместе. Мы отправляемся через десять минут, — подытожил он и повернулся на каблуках.

София и Лидия обменялись многозначительными взглядами. Но как они появятся в присутственных местах вместе с ним, одетым таким странным образом? Однако профессор приготовил девочкам подарок, ожидавший их при въезде в лагерь цирковых артистов. Это была старинная машина цвета зеленого бутылочного стекла, искрящаяся под лучами бледного зимнего солнца. Со своими высоченными колесами и широкими кожаными креслами автомобиль казался просто необъятным. Его подножка возвышалась над землей на добрый десяток сантиметров.

— Из Рима я приехал на своей машине. Я подумал, что, быть может, пришло время привезти ее с собой, — сказал профессор, с удовлетворением глядя на восхищенную Лидию.

— А я и не знала, что у тебя есть водительские права, — заметила София со сверкающими глазами. Ей тоже понравился этот допотопный автомобиль, такой непривычный, но при этом такого изящного вида.

— Когда есть возможность, я не сажусь за руль. Да и дома, посреди леса, машина почти не нужна. Она стоит в одном из залов подземного лабиринта, и я вывожу ее оттуда через отдельные ворота, как и подводную лодку. Но на этот раз она очень пригодилась мне: я ведь торопился. Да и здесь она будет как нельзя кстати. Нам придется много и быстро передвигаться, и лучше это делать на машине.

Мужчина сел за руль, а девочки устроились на заднем сиденье. От обивки приятно пахло кожей, сиденье было необыкновенно мягким, хотя, по мнению Софии, спинка была несколько высоковата и слишком прямая. Едва Шлафен вставил ключ, как автомобиль принялся кашлять, словно не желая заводиться.

— Она всегда немного капризничает, — совершенно невозмутимо произнес профессор.

Софию охватило сомнение. Она прекрасно знала, что Шлафен питал настоящую страсть к антикварным предметам, в отличие от нее самой, напротив, не слишком доверявшей старым вещам.