Дерево Идхунн - Личия Троиси

Профессор замолчал на мгновение и поправил пенсне на носу. Он всегда так делал, и Софии было приятно снова увидеть знакомый жест: от этого жеста повеяло домом, которого ей так не хватало в эти дни, проведенные ею вдали от профессора.

— Эту девушку, — продолжил Шлафен, — звали Идхунн, и у нее хранился кусочек Древа Мира, о природе которого до нас не дошло никаких сведений. Будьте внимательней, ведь то, о чем я рассказываю вам, — всего лишь легенда. Существует множество ее версий, в ней полно неточностей и тому подобное. Но девушка, о которой я рассказываю вам, существовала на самом деле. Как бы то ни было, она унесла с собой бесценную реликвию, посадила ее и из нее выросло дерево.

— Новое Древо Мира? — снова перебила его Лидия.

— Нет, нет, конечно нет, иначе достаточно было бы нам посадить нашу Гемму, и все проблемы оказались бы решенными. Но выросшее дерево было особенным и обладало сверхъестественной силой. Оно никогда не сбрасывало листву и весь год приносило плоды. Говорят, что существовал культ почитания этого дерева и жрицы поклонялись ему. Идхунн была главной среди них. Она ничего не помнила ни о себе, ни о Драконии, и все, что оставалось в ней от прошлого, — это инстинкт сохранения дерева. Но в какой-то момент этот культ был неверно истолкован, и жриц стали преследовать как ведьм.

Профессор замолчал.

— Ну и?.. Что сталось с деревом и со жрицами? — спросила Лидия.

— В предании ничего не говорится об этом, равно как неизвестно и то, что потом стало с деревом.

— Это и есть то самое ореховое дерево Беневенто? — спросила София.

— Вполне вероятно. Впрочем, сон Лидии совершенно понятен. Те, кого мы называем ведьмами, на самом деле жрицы этого культа, а ореховое дерево таило в себе частицу Древа Мира. Как бы то ни было, только вдумайтесь хорошенько, все дороги ведут в Беневенто. Мои поиски привели сюда, Нидхогр уже здесь, и вас жизнь завела именно в этот город.

— А реликвия — это и есть сам плод? — чуть слышно спросила София. Ей показалось, что Лидия от волнения даже затаила дыхание.

— Возможно.

Воцарившаяся тишина казалась бесконечной.

— А куда делась Идхунн?

— Легенда гласит, что она погибла в то время, когда начались гонения на ведьм.

София вспомнила старушку, ее странное поведение и ее слова и поделилась своими размышлениями с остальными.

— Нельзя исключать, что в действительности это она и есть, либо эта женщина каким-то образом была связана с Идхунн. Ты знаешь, где можно ее разыскать? — спросил профессор.

София отрицательно покачала головой.

— Она появляется внезапно. Я видела ее всего два раза и всегда в разных местах.

— Не волнуйся, теперь это не самое главное. Лучше расскажи нам о своей схватке с Покоренным.

Софии пришлось сделать над собой усилие. Сейчас наступила самая худшая часть разговора, которой она боялась с самого начала. Сжав кулаки, девочка принялась рассказывать. Она решила, что будет совершенно искренней, и в подробностях описала первую встречу с юношей в цирке.

— Вот почему Маркус был тогда очень взбешен, — заметила Лидия.

София кивнула. Потом она поведала о том, как заметила мальчика возле церкви, как шла за ним по пятам, потому что узнала его.

— Подожди-ка минуточку, — перебил ее профессор, подаваясь вперед. — Ты говоришь, что мальчик говорил как обычные люди?

София посмотрела ему прямо в глаза.

— Профессор, похоже, он был в полном сознании. Он был совершенно не таким, как тот мальчик, с которым мне пришлось бороться на берегу озера Альбане, или как Лидия, когда она оказалась во власти Нидхогра.

Мужчина выглядел обеспокоенным.

— Но есть еще кое-что похуже, — со вздохом добавила София и описала его крылья, которые частично были железными, но при этом у них была органическая природа. — И у него также есть родинка. Прямо как у меня, — пояснила девочка, стараясь сдерживать дрожь в голосе. — Она засверкала, когда мы сражались. И он обладал властью над огнем: он поджег мое копье, устроив пожар в подземном храме.

На этот раз профессор был обеспокоен не на шутку.

— А какого он возраста?

Софии пришлось воскресить в памяти образ неприятеля. Ее внутренности сжались, а сердце едва не выскочило из груди.

— Чуть старше меня.

— Ты и в самом деле полагаешь, что виверны могут скрещиваться с людьми? Или это новый тип неприятеля? — спросила Лидия.

Профессор ответил не сразу.

— Драконид, которого я искал все эти месяцы, — подросток лет четырнадцати, — сказал он наконец. — Живущего в нем дракона зовут Элтанин, и ему подвластен огонь.

В вагончике воцарилась тяжелая тишина, словно всех троих накрыла мрачная пелена.

— Профессор, а не может ли один из нас быть заодно с Нидхогром? То есть, я хочу сказать, он — Драконид! — заметила Лидия.

— Не знаю, Лидия, не знаю. Стремление к хорошему не является врожденным свойством Драконидов, это обычные люди, и они вправе по собственному усмотрению использовать свои умения.

— Но Растабан однажды разговаривал со мной, и я уверена, что это его сила подтолкнула меня к тому, чтобы встать на защиту Древа Мира и Земли! Это невозможно, чтобы он не слышал в себе голоса Элтанина.

— Нет, Лидия, все не так, как ты думаешь. Твой выбор был сознательным, то же самое и с Софией, которая при этом в определенный период времени хотела оставить наше дело.

София вспыхнула только при одном воспоминании о проявленной ею в тот момент слабости.

— И потом… — помешкав немного, продолжил Шлафен. — Элтанин — особенный дракон. Он — дракон-предатель.

Это слово как камень обрушилось на девочек всей своей тяжестью.

София почувствовала такую тоску в груди, будто кто-то зажал ее сердце в тиски. Он был такой же, как она, поэтому девочка и влюбилась в него. А между тем он был другим, потому что сознательно встал на путь зла.

— Что значит «предатель»?

— А то, что он решил сражаться бок о бок с вивернами.

Лидия затрясла головой.

— Если он с ними, тогда нам конец, — изрекла девочка. — У него наша сила и наши воспоминания. К тому же он может знать, где находится плод.

— Нет никакого резона беспокоиться раньше времени. Во-первых, мы еще можем переманить его на свою сторону.

— Но ты же сказал, что Элтанин злодей!

— Элтанин совершил роковую ошибку. Но злодеями не рождаются.

— А Нидхогр? — напомнила София.

Профессор не стал возражать, только ответил:

— Если бы у них в руках был плод, их бы здесь уже не было. Вполне определенно, что в подземном храме плода нет, иначе София почувствовала бы его. У нас пока есть время.