Чужая зона - Алексей Наст

У Сергея щемило на душе. Не на сердце, а именно на душе, сейчас был самый удобный момент передать ему пароль к «объекту». Но никаких попыток к этому не наблюдалось. Снежная буря, ор толпы вокруг играющих и никакого движения к нему.

Сергей стоял у залепленной снегом стены ограждения из сетки-рабицы, а метрах в ста от него был он (объект) – задумчивый и одинокий Василий.

Циммерман объяснил способ передачи пароля как копию его собственных действий – Сергей сам поймёт, что это пароль, иначе его «расколют» фэбээровские умельцы. Чем меньше он знает, тем больше шансов на успех операции. Сергей и верил в такую версию, и тут же ругал всех последними словами за ловушку, в которую его заманили. Как его вызволят после выполнения задания? Он не мог этого понять. Никак это провернуть невозможно! Никак! Через канализацию? Киношные глупости! Во всех фильмах о побегах из мест заключения существуют неохраняемые лазы из канализационных труб огромного диаметра, по этим путям и ползут к свободе голливудские герои. Тут такой лабуды нет. И нигде нет, ни в одной тюрьме. Через проходную? Нагло, в автотранспорте, как в знаменитой комедии «Джентльмены удачи»? Нет! Уже двадцать первый век, и новые технологии сделали невозможным использованием старых «фокусов». На воротах стоят датчики биения сердца. Машины даже никто не проверяет щупами и любым другим способом. Зачем? Даже если затаившийся беглец не будет дышать, биение его сердца все равно уловят датчики и тут же отобразят на экране прибора. Значит, Сергея не собирались вызволять изначально? Так или не так?

«Сергей, ты себе этот вопрос задавал уже сотню раз! Две сотни раз! Остынь и делай дело. Потом всё встанет на свои места», – уговаривал себя Сергей, но его внутренний голос фыркал: «Надейся, надейся, лох!»

Оставалось только вздохнуть и верить в честность конторы.

Если для передачи пароля, по словам Циммермана, используют способ этого самого козла, то ничего не может быть проще – Сергей просто должен знать этого человека лично, и тот, знакомый ему связной, передаст пароль. Вот так, просто и красиво.

Кто же этот затесавшийся в число служителей или заключённых агент конторы? А как он передаст пароль? В конторе знали, и Сергей знал всегда, и сейчас ощущал кожей, что в его тюремной робе скрыто несколько следящих жучков.

Несколько ночей подряд, пока сокамерник-латинос мирно посапывал на верхней шконке, Сергей, миллиметр за миллиметром, прощупал всю свою одежду. Подобранным во дворе острым камушком Сергей тщательно проскрёб все пуговицы, надеясь повредить жучок, если он был вживлён туда. Все его слова, всё им услышанное могло сразу стать достоянием ФБР. Этого варианта отбрасывать не стоило. Или Сергей себя чересчур накручивал, насмотревшись голливудского фантастического фуфла о всесилье Федерального агентства? Но лучше быть всегда готовым к неприятностям. К тому же самый простой вариант отследить его на открытой местности и всё услышать – это подслушивающие устройства, действующие на расстоянии. Что мешало фэбээровцам, сидя в уютном кабинете, держать его и Василия под прицелом мощного микрофона? То-то же. Всё говорило о невозможности контакта и последующего спасения Сергея из тюремной ловушки.

Глядя на сетку, облепленную мокрым снегом, Сергей попытался успокоиться. Объект находился рядом, в ста метрах. А ему самому надо просто ждать.

Захотелось, как знаменитый киношный Штирлиц, промычать про себя: «Грусть моя, ты покинь меня…», но дальнейшие слова как-то выпали из памяти, а мычать пустой мотив не хотелось.

Сергей обернулся к орущей толпе, которая отгораживала его от играющих, и увидел в самом конце, у раскрытых железных массивных дверей тюрьмы, человека в униформе хозяйственного вольнонаёмного рабочего. Подскользнувшись, тот рассыпал ворох белых бумажных свёртков и, торопясь, оглядываясь и очень нервничая, укладывал их в глубокую корзину, прямо на дверях мелом отмечая для себя количество собранных. Зачем он это делал? Свёртков было не больше пятидесяти. Чтобы не запутаться?

Сергей прочёл: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон».

И человек сразу стёр написанное.

Потом посмотрел на Сергея.

Побросав в корзину ещё несколько свёртков, он снова написал: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон». И снова быстро стёр.

Сергей нервно умылся снегом, налипшим на лицо. Неужели? Неужели это Зимин? Тот самый Зимин, счастливчик, везунчик, тот негодяй, оставшийся служить, когда Сергея выгнали за ненадобностью, тот, познакомивший его с прекрасной девушкой Александрой?.. Нет, наваждение.

Рабочий, быстро побросав все остальные свёртки в корзину, торопливо ушел внутрь здания.

«Неужели это пароль? – обалдел Сергей. – Это пароль или я загоняю себя в тупик нервными истериками?»

Ощущая давно забытое нервное возбуждение, Сергей, словно зомби, направился вдоль залепленной снегом сетки. Он подошёл к Василию. Тот даже не повернул головы, смотрел себе под ноги, измученный, морально опустошённый.

Сергей, встав рядом, произнёс, идя ва-банк: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон». Он понимал, что большая часть контакта пройдёт под пристальным вниманием ФБР. Его задача заключалась в том, чтобы вытащить из Василия всё необходимое и оставить агентов спецслужб с носом, успев передать полученные сведения в контору.

Василий секунду молчал, потом отозвался бесцветно:

– Почему так долго не подходили? Я давно понял, что это вы…

Теперь Сергей уверился, что он не брошен и не забыт конторой, что дело двигается.

– Почему вы поняли, что я – это я? – спросил Сергей. Надо было что-то сказать, чтобы сломать стену отчуждения.

– Интуиция. – Василий усмехнулся, по-прежнему смотря себе под ноги. – Если хотите – чутьё. А слова, сказанные вами, – это позывные радиостанции. В детстве я увлекался радио, очень-очень давно. Я поведал их одному человеку. Другие их не знают. Это стало для меня своеобразным паролем. Кто знает – тот свой.

– Нас могут слушать… Вы в курсе? – сказал Сергей, находясь в состоянии нервного возбуждения. Идёт контакт, идёт! И он в поле зрения конторы.

А Василий бормотал, словно никого рядом не было:

– Нас некому слушать. Агенты уехали несколько дней назад – я отработанный материал.

– Они получили что хотели? – напрягся Сергей.

– Что они хотели? Я не знаю, что они хотели. Ничего не знаю. Мой мозг подвергали воздействию вдоль и поперёк. Я пуст. Я ничего не знаю и ничего не помню. Я болен.

– Но позывные вы помните.

– Ничего не помню, – возразил Василий.

– Для чего же я вошёл с вами в контакт?

– Вам виднее… Вам виднее…

Сергей заметил, что из толпы заключённых выбрался никогда не покидавший его надолго латинос и заспешил к ним.

Неужели ФБР засекло разговор? Зачем тогда прерывают общение? Непонятно. Простой непрофессионализм или что-то другое?

– Всё-таки я прав насчёт жучков. Они есть. У меня или у вас.

– Вы слишком хорошего мнения о них, – отозвался Василий, не меняя положения, шевеля только одними губами и снова обретая «вменяемость».

– Не говорите больше ничего! – попросил Сергей.

– И не собираюсь. Я ничего не знаю!

– Думаю, неприятностей нам с вами не избежать.

– Мне всё равно, – отрешённо отозвался Василий, взгляд его потускнел, теряя живость.

Неладное творилось с объектом. Здорово же его обработали!

Сергей торопливо отошёл. Контакт состоялся или провалился? Что делать дальше? Когда удастся снова поговорить с объектом? Эти вопросы сейчас оставались без ответов.

Подбежавший латинос, неодобрительно взглянув в сторону Василия, хлопнул Сергея по плечу:

– Чего возишься с «прокажённым»? Он отщепенец.

– Я сам такой.

– Не хандри, Насильник, пойдём посмотрим на игру.

– Пойдём.

Уходя, Сергей напряжённо посмотрел на Василия. Тот на секунду повернул голову в его сторону – взгляд его ничего не выражал…

«Неужели всё зря?» – мелькнула мысль в мозгу Сергея.

– Подъём!

Александра вскочила, ошарашенно оглядываясь. Самое ужасное, что она была в собственной спальне, в пижаме бледно-розового цвета. И тут же (О боже! И это не сон!) стоял в верхней одежде, а конкретно в утеплённом варианте камуфляжного костюма, в которых ходят зимой рыбаки и охотники, Петя Загин.

На часах было пять тридцать утра. Мать была встревожена. Нет, мать была в шоке.

Петька улыбался.

Александра разозлилась. Ведь предупреждала баранов, чтобы домой не являлись – мать была убеждённой либеральной демократкой западного направления и мирилась со службой дочери в ФСБ, пока не видела явных проявлений этой службы. Теперь истерики было не миновать. Конечно, когда муж великий художник при правительстве, можно быть пророком в своем Отечестве, хотя мать только и мечтала, чтобы иммигрировать в Англию или Штаты. Но отец запрещал: «Забудь об этом раз и навсегда! Наша Родина здесь! А если сбежишь, ни копейки не получишь. Езжай в свою любимую Англию, там русские поломойки с высшим образованием, наверное, нужны… Помешалась совсем!»