Театр одного зрителя - Артур Саканян

— Можно отпустить, кого вызывали? — тихо спросил капитан. — Им на вахту пора. Они свободны?

— Свободны все, а нам уже не светит, — то ли пробурчал, то ли пропел майор.

Пальцы на ручке саквояжа разжали, обрубок руки завернули в кожанку и положили на пол. Майор перочинным ножиком открыл замок, и вывалил содержимое саквояжа на стол.

-56-

Весь день доктор ходил по палубе, как в воду опущенный. В конце концов, она не выдержала и спросила:

— Чем ты так озабочен? Боюсь, что после отпуска, разница между тобой и пациентами будет только в том, что они будут спать в психбольнице, а ты дома, — пошутила она, но доктор был мрачен.

Пересилив себя, он промолвил:

— Передо мной стоит проблема, и мне надо сделать выбор.

— Почему же молчишь? Это нечестно! Я же поделилась с тобой.

— Да, но моей проблемы тебе лучше не знать.

— Ты забываешь, что перед тобой я вся наизнанку, — твёрдо произнесла она. — Разве не понятно, что своим отказом ты унижаешь меня? Получается, что я тебе не ровня.

— Хорошо, но потом не говори, что тебе лучше было бы этого не знать, — и доктор пересказал свой разговор со свистуном.

— Так ты до сих пор носишь письмо с собой и не знаешь, что там написано? Ну и ну!

Она была искренне поражена.

— Я хочу забыть всё. Выкинуть письмо и забыть всё, связанное с ним, — ответил доктор и вынул письмо из кармана.

— Забыть это уже невозможно. Потом всю жизнь будешь мучиться сознанием трусости, — твёрдо заявила она.

— Дело не в этом. Есть обстоятельства, которые тебе лучше не знать, а мне не вспоминать.

— Разве ты забыл, что поступки остаются на Земле? Облегчи душу, пока не поздно, — и она лукаво посмотрела на него.

— Я хочу увидеть себя в твоих глазах, — страстно произнёс доктор и, приблизившись, посмотрел ей в глаза, будто хотел найти там то ли оправдание, то ли поддержку.

— Чувствуешь, как письмо мешает нам поцеловаться? Надо выпустить джина на волю, — и она ловко выхватила конверт.

-57-

«Возможно, это мои последние строчки в жизни. Когда вскроете конверт, кое-что вам уже будет известно. Я сбежал из тюрьмы. Это портовая шлюха подставила меня. Я ей не заплатил и, чтобы от меня отстала, врезал, а она со своим фингалом побежала в судмедэкспертизу. Все портовые шлюхи явились в суд защищать свою подругу. Скопом упекли меня в тюрьму, чтоб другим клиентам было неповадно не платить за их услуги. Я же только на неделю приехал. Уже уезжал, а мусора прямо с поезда сняли. Вот так глупо влип. Не успел я на воле глоток свежего воздуха сделать, как ваша женщина ткнула мой нос в парашу. Тут кровь в голову и ударила. Мозги набекрень, вот и натворил дел сдуру. Я знаю, что вы справедливый человек, и поступите по совести. Перед вами я в долгу и хочу отплатить добром. Я посвящу вас в одну тайну. Так вот, теперь мне уже светит вышка за убийство. Я убил барыгу и ограбил воровскую кассу, которая хранилась у него. В тюрьме я — не жилец. Час, от силы два, и мне крышка, а я должен насолить этим педрилам. Чтобы все, до последней шестёрки, запомнили меня. Сами, небось, знаете, как насильников жалуют в тюрьме. А тут кореш предложил дать дёру, и грабануть их кассу. Я должен был отомстить, и ситуация для побега, как в кино. Так всё удачно складывалось, а я опять влип и не знаю, как мне повезёт на этот раз. Половина кассы у меня. Вторая половина находится в камере хранения на вокзале. Вскрывать её лучше через месяц, когда всё уляжется, — не гнить же им там… Доктор, я умоляю вас половину этих денег передать моей сестре. Она квартиру заложила, и я ей по гроб обязан. Заклинаю вас сделать это. Опасности никакой нет. Кассовые бумаги я сжёг, и теперь никто в жизни не узнает, сколько денег было в кассе. Даже, если вас расколют, никто не заподозрит, что часть денег вы передали моей сестре. Если не хотите встречаться с ней, то посылку с деньгами подкиньте к её двери, позвоните и уходите. Со своими деньгами поступайте, как хотите, но сдать их или вернуть ворам не советую. С мусорами хлопот не оберётесь, а воры вас точно прирежут. Кореш кое-какие вещички барыги решил прихватить с собой. Ему один барышник обещал сбывать барахло, а я уверен, что это подстава. На собственной жадности погорит кореш, ну и чёрт с ним. Главное, что он в жизни не признается, где спрятал деньги. Если признается, то и на нём будет кровь барыги, а за это ему кранты в камере. Ежели промолчит, то получается, что он за услугу побега получил от меня эти вещички. Так что он сам на себя епитимью наложил. Когда кореш набирал шифр, сказал, чтоб я отвернулся, а я в зеркальце подглядел и всё запомнил. И последнее, письмо обязательно покажите или отдайте моей сестре. Многого я вам не рассказал, да и не к чему засорять мозги. Потом поймёте, и не будете поминать лихом. Помните, вы дали слово чести. Номер ячейки, шифр, адрес».

Она прижалась к доктору, а он взял письмо и ещё раз перечитал адрес.

— Так я и предполагал, — покачивая головой, сказал доктор и, отвечая на её удивлённый взгляд, продолжил:

— Какое-то время я был консультантом тюремной больницы. Тогда в начале марта, у меня был скоротечный роман с сестрой этого парня. Через неделю после нашего знакомства, она мне заявила, что, ради нашей любви, я должен помочь её брату бежать из тюрьмы. Я отказался выполнить просьбу и бросил работу консультанта. Мы разошлись. Я мельком видел её брата, но тогда он был без усов, наголо обрит и в больничном халате. Теперь лацканами пиджака прикрыл свою бородавку на шее, а усами — татуировку мушки на губе. Поэтому не узнал его сразу.

— Возможно, ты был прав, когда хотел выкинуть письмо.

— Нет. Права ты. Этот парень хотел убить меня из-за того, что я однажды был с его сестрой, и отказался помочь ему.

— А за помощью, всё равно, обратился к тебе, зная твою честность.

— Вот именно. Когда он чувствовал себя королём на свободе, то хотел убить меня из-за этой честности. Обстоятельства изменились, и для него эта же честность превратилась в спасительную соломинку. Вначале ему повезло и с побегом, и с грабежом. На корабле он был уверен, что в любой момент может спрыгнуть и, спрятавшись под кормой, улизнуть с саквояжем. Этот парень подлый эгоист. Жизнь своей сестры поломал, человека убил, меня пытался убить. И всё это для него только «глупо влипнуть». Представь себе, что даже свистел и улюлюкал он не тебе, а мне. Это он так издевался над своей будущей жертвой, которая на его глазах последний раз в жизни чему-то радуется. Следующей жертвой была бы ты, как женщина, занявшая место его сестры. Видимо, сестра была ему не безразлична, и только поэтому он решил доверить мне свою тайну.

— А я думала, что это его совесть проснулась… В тебе так много разумного, чего я напрочь лишена, — беззаботно рассмеялась она.

— На то я и доктор, чтобы вовремя возвращать людей к разумному, — улыбнулся доктор в ответ, ощутив, как ему сразу полегчало на душе.

-58-

Она была на палубе и, лежа в шезлонге возле бассейна, загорала. Доктор подошёл к ней и обратил внимание на её колечко.

— Ты знаешь, ювелиры иногда подсовывают стекляшку вместо бриллианта. Бриллиант надо смотреть на солнце. Дай взглянуть.

— Это кольцо после мамы осталось. Отец ей подарил, а для меня оно, как память, что когда-то и у меня был папа.

Доктор надел кольцо на мизинец, а её тревожная мысль внезапно вырвалась наружу:

— Доктор, а от проклятий ты лечишь?

— Это уже вне моей компетенции, — нараспев произнёс доктор, поглощённый созерцанием кольца. — Что, это кольцо проклято? — спросил он.

— Нет, так к слову, — поспешно ответила она и отвернулась, чтобы скрыть своё огорчение.

Удовлетворив любопытство, доктор сказал, что камень натуральный, и, сославшись на необходимость в перевязке, ушёл.

Вернулся доктор в приподнятом настроении и сказал, что они приглашены к капитану на ужин.

-59-

Вечером, он в тёмно-синем костюме, а она в своём любимом белом платье, спустились в кают-компанию. Весь командный состав корабля был в сборе и слепил глаза шеренгой пуговиц. Стол был накрыт с особым шиком. Все встали, приветствуя гостей, пока они проходили к своим местам рядом с капитаном и капелланом.

— Я решил последовать твоему примеру и преподнести сюрприз, — прошептал ей доктор.

Она обернулась и вместе с нежным ароматом духов одарила доктора томной улыбкой.

После традиционных тостов, капитан передал слово доктору.

— Господа! В кругу людей чести я хочу сделать предложение даме моего сердца. Дорогая, я люблю тебя и прошу стать моей женой.

Она не ждала такого поворота событий и моментально зарделась.

— Ты согласна?

Горло сразу пересохло, язык онемел, и у неё промелькнула мысль: «Сказать ему о проклятии режиссёра? А вдруг он передумает? Лучше промолчать. Даже, если родится дебил или урод, лучше ему не знать, что это проклятие режиссёра», — и она утвердительно кивнула.