Не борись со мной, малышка - Мария Сергеевна Коваленко

Смагин. — Нормальной охраны здесь нет. Случайные прохожие в эту грязь не сунутся. Пять минут работы экскаватором, и машина пропала навсегда.

— Экскаватор сам не закопает. Сообщник нужен. А наш убийца одиночка.

— Сейчас на любом сайте можно заказать хоть раскопку, хоть закопку. Даже фейсом светить не надо.

— Это да. Только вначале машину нужно было доставить… — На одном из жилых контейнеров я замечаю видеокамеру. — Глянь. Повернута чуть левее парковки.

Указываю на нее Смагину.

— Если наш клиент сюда заезжал, то тачка должна была засветиться, — приободряется кинолог.

— Надо выяснить, где здесь еще камеры! — Вряд ли нам сильно повезет, но сейчас это единственная зацепка во всем деле. — Пойду искать кого-нибудь из охраны.

— Я тогда к мужикам. Побалакаем. — Смагин притягивает к себе за поводок Байкала и направляется к рабочим.

***

Уже через полчаса разведка на местности дает неплохие результаты. Я узнаю, что нужный нам периметр просматривается аж с трех камер, и местная охрана хранит все записи как зеницу ока. А Смагин добывает информацию о местном начальстве.

— Александр Симонов, — как приговор произносит кинолог. — Он здесь и бог, и царь. Без его разрешения никто нас к видеоархиву и на пушечный выстрел не подпустит.

— Старший сын Сим-Сима? — морщусь.

С тем самым бого-царем я не пересекался, а вот его отец, известный вор в законе, наведывался к моему родителю регулярно.

— Ага, — кивает Смагин. — Хрен мы у него какие записи изымем. Ордером можно будет сразу после выдачи подтереться.

— Думаю, про ордер тебе даже заикнуться никто не даст.

— Но три камеры… — вздыхает Смагин. — Если машина действительно здесь была, этот урод просто обязан был на них засветиться.

— Хоть ты не дави!

Я отлично понимаю, на что он намекает. Подозреваю, даже у всяких английских принцев не так часто просят связаться со старшими, как у меня.

— Да я что… — чешет репу кинолог. — Я ничего.

— Вот и я ничего. — Достаю из кармана мобильный и, прикидывая во что мне это обойдется, набираю отца.

Недавний бегун-инсультник отвечает почти сразу. К моему удивлению отец не юлит и не пытается заранее договориться об ответной услуге.

Старшего Боровского как подменили. А когда на просьбу раздобыть видеозаписи, он сразу отвечает согласием, я даже на секунду отношу мобильный от уха и проверяю, правильно ли набран номер.

— Ну что? — Смагин смотрит на меня с таким же ожиданием, как Байкал на пустую миску.

— Здесь нам делать больше нечего. Поехали в отделение.

Я последний раз окидываю взглядом стройку и разворачиваюсь к машине.

— Запись… достанет?

— Все кино нам никто не даст. Фотографии будут. Скоро. — Обрубая любые расспросы, сажусь за руль.

— Хорошие у тебя связи, майор. Полезные, — устраиваясь, кряхтит Смагин.

— Вот бы еще геморроя от них не было…

Мне все больше не нравится заинтересованность отца. Он сколько угодно может врать о беспокойстве и изображать внезапную отеческую заботу. Окружающие, возможно, на такое и купятся. Но я слишком хорошо знаю Семена Боровского.

Если он в чем-то участвует, значит ему это выгодно. А если выгодно, то самое обычное дело в любой момент может превратиться в очередную разборку.

«С кем на этот раз?» — вопрос, над которым я ломаю голову до конца поездки.

«Как мой маньяк может быть с этим связан?» — дважды повторяю про себя, когда вхожу в здание Следственного комитета.

И чуть не охреневаю, когда мой шустрый миньон и отцовский курьер приносят фотографии одного и того же человека.

Глава 33

— Да ну, на хер! — первое, что срывается у меня с языка.

Мозг отказывается верить в то, что вижу. Не бывает таких совпадений.

Не бывает!

— Это, похоже, один и тот же чувак, — удивляется Смагин. — Откуда у тебя две разные фотки?

— Охрененный вопрос.

Не доверяя собственным глазам и трудолюбивому практиканту, я спешу в кабинет и лично перепроверяю информацию.

Вбиваю в программу ФИО моей жрицы. Добавляю дату рождения. Из пары десятков появившихся Ален Поповых нахожу ту, у которой есть сын Паша, и всматриваюсь в фотографию.

— Это точно она, — говорю самому себе.

— А твоя красотка причем?

Смагин с Байкалом тут как тут. Лапы на моем столе. Морды повернуты к экрану.

— Причем она… — Кладу на стол фотографии, доставленные курьером.

На первой наша угнанная тачка. С номером, водителем за рулем и уже знакомой стройкой на заднем плане.

— Да я понял, что за машина. — Отмахивается от меня кинолог. — Ты на вопрос ответь

— Внимательнее смотри!

Выкладываю наверх второе фото. На нем подозреваемый. Весь в черном, кроме кроссовок. Они красные с логотипом известной марки. Не самые популярные, больше подходящие для занятий в тренажерном зале, чем для прогулок по стройкам.

— Коренастый урод. Мощный. На борца похож, — комментирует Смагин.

— А вот лицо. — Кладу третье фото.

На паспорт такое не подойдет — рожа уж больно напряженная. Но для опознания сгодится.

— Хорошие камеры у Симонова. Качество огонь, — соглашается кинолог. — Только я все равно не понял, откуда у тебя еще одна фотка этого упыря. В другом прикиде.

— А это, мать его, джекпот. — Сдвинув фото в сторону, я снова возвращаюсь к компьютеру и в пару кликов раскрываю досье на мужа моей Аленушки.

— Марат Попов, — вслух читает Смагин. — Вроде боец такой был! — озаряет его.

— Ты уверен? — Кошусь на фото с кроссовками.

— Я в этом как свинья в апельсинах. А вот бывший начальник полюблял смотреть всякие бои. Он даже, кажись, болел за этого Марата Попова.

— Не за того он болел.

Вывожу на экран фотографию Попова и теперь уже вслух с уверенностью матерюсь.

Как сплоченная команда, кинолог и его клыкастый подопечный тоже не отстают. Смагин лупит по барабанным перепонкам отборным трехэтажным. Байкал, задрав башню, громко скулит.

Со стороны мы, наверное, смотримся как пациенты дурдома. Но от этого ни хрена не весело.

— Выходит, твоя барышня несколько лет жила с маньяком? — закончив упражняться в великом и могучем, спрашивает Смагин.

— В браке! — Открываю вкладку с семейным положением. — Пять лет.

— Все сходится, — озвучивает мою мысль кинолог. — Маньяк именно столько лет держался. Ни одного убийства. Как помер.

— А потом не выдержала она. Забрала сына и сбежала. — Дико хочется рвануть домой и сгрести в охапку мою жрицу.

— Что-то я даже представлять не хочу, какой сладкой была ее семейная жизнь.

— Она боится его до чертиков. — Вспоминаю слова подруги. — Потому работала неофициально. И мелкий в саду был зарегистрирован на фамилию соседки.

— Слушай, а то, что этот ублюдок вместо Москвы стал в Питере охотиться… Это не может быть связано с женой? Вдруг