Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

Глава 7

Джулия наслаждалась уединением. Утром она почувствовала тошноту, головокружение и жжение в некоторых участках тела. Сомнений быть не могло — сгорели её миниботы. Опорожнившись, она убедилась в этом наверняка. Джулия поняла, что ей необходимо проветриться-подышать, покинула монастырь и устроилась в прекрасной беседке, которую давным-давно срубили на цветочном холме. Отсюда открывался невообразимо красочный вид: внизу протекала полноводная Илейа, вдалеке раскинулся монастырский комплекс Асмиллы, его сад, винные плантации, конюшня, где держали лошадей и конулов. За монастырём отцветала берёзовая роща, на западе менял краски и старый дубовый лес, что веками дряхлел и возрождался вновь. Вода в реке плескалась, то были мигрирующие косяки рыб. Раз в год всего пару дней они перебираются ниже по течению, руководствуясь приказом природы. Джулия закрыла глаза и вообразила, каким может быть это место зимой, под слоем белого снега. И улыбнулась. Близились дожди, погода менялась, похолодало. Джулия вышла из стен монастыря в одном лёгком голубеньком платьице, которое не спасало и от самых приветливых ветров. Продрогнув, она собиралась возвращаться под крышу обители, но тут же на её плечи легла тёплая, подбитая кроличьим мехом куртка с начищенным серым воротником. Мурашки разбежались по сторонам, уступив место приятной, томной неге. Атлас присел рядом и так же, как Джулия, уставился на дивный пейзаж.

— Сколько лет здесь живу, никак не могу привыкнуть к этому великолепию, — растопил тишину Атлас, — даже самые большие упрямцы не спорят о здешних красотах.

— Не предполагала, что «деревянные» могут быть настолько сентиментальны, — хмыкнула Джулия.

— Дело не в чувствах. Просто мне нравится делать фото, отсюда они получаются самыми востребованными. Да, я продаю их на одной популярной ячейке Потусторонней Вязи. Покупатель из Детры. Выкладывает приличные бабки, хочу тебе сказать.

— Поверь, поглазеть на твои шедевры мне так и не захотелось, — парировала Джулия и потёрла ладони, разгоняя кровь.

— К вечеру ветер становится хлестче. Вот и Кей захворал. Я заметил, они с Неолой неплохо ладят.

— Почти ровесники, достаточно общих тем. Они обязаны дружить, — предположила Джулия.

— Откуда такая странная фамилия, Фокстрот? — поинтересовался Атлас и будто бы прикусил язык, ожидая очередной едкости. Но Джулия ответила просто и без выкрутасов.

— Досталась от матери. Я её любила, правда наговориться нам не удалось. Она умерла, когда я была совсем маленькой. Не знаю отчего, но, говорят, её доконала душевная болезнь. Что-то типа психического расстройства. Честно говоря, я в эту чушь не верю, но иного не остаётся. Мой отец редкостная сволочь, с которой мне совсем не улыбалось находиться в одном доме, поэтому я часто сбегала к Фраю. Впрочем, ты уже об этом знаешь.

— Твой отец. Кто он? — решил не останавливаться Рензо.

— Козёл! Просто своенравная, властная скотина и точка! — подвела невидимую черту Джулия и вздрогнула.

— Пошли в тепло, а то дрожишь, как после «едкой радуги», — приобняв Фокстрот, он помог ей подняться с лавчонки, и они покинули цветочный холм.

Рассвет получился неоднозначным. Солнечные лучи будто забыли дорогу и заплутали где-то в космической дымке. Серость встала стеной, опустила ворота и придавила небо к влажной, сырой земле. Сплоховав на заре, погода продолжала куражиться, зарядив в полдень ливнем, который ждали только на следующей неделе. Продлился он, к всеобщему облегчению, не долго. Воздух стал свежее, прохладнее. В чреве служителей Асмиллы всё проистекало по устоявшемуся расписанию и ритуалу. Только Неола Фрай пропустила все занятия, предпочтя остаться рядом с Кейем, который температурил третий день. Сегодня ночью его бросало в жар, он бредил, и всё время что-то выкрикивал, звал на помощь, о чём-то просил. Проснувшись, Кей получил лошадиную дозу лекарства. Его обследовали в очередной раз, проверив все органы, изучив анализы. И снова никаких нарушений лекари Асмиллы не обнаружили. Календара Блоус наведывалась к Кею каждый день, подбадривала его и настаивала, чтобы он больше пил. Он был рад любому посетителю, но компания Неолы нравилась ему больше других. Милая, воспитанная, умная и добрая. В монастыре таких было полным-полно, но только Неола казалась Кею по-настоящему интересной. Ему семнадцать, ей немногим меньше. Между ними могло вспыхнуть самое настоящее чувство, искреннее и чистое, какое бывает только в нежном возрасте.

— Пора бы тебе заняться служебными обязанностями, раз с Мбалли ничего не вышло, — напомнила Атласу о его заботах настоятельница Блоус, застав его рядом со спящим безволосым другом.

— Он похож на больного раком, — сквозь зубы, едва слышно, процедил Атлас, — неужели мы не знаем, чем он болен?

Календара ничего не ответила, застыв в дверях маленькой комнатки.

— Быть может, нам стоит обратиться к властям Трезубца? У них есть биокапсулы. Уверен, они помогут нам, — настаивал Атлас и с надеждой взглянул на Блоус.

— Сомневаюсь, — только и ответила хранительница тайн Асмиллы.

— До чего же вы упрямы! — взбеленился Атлас и собрался покинуть комнату друга.

— Завтра вечером ты обязан доставить «слепки снов» Блинду. — Блоус остановила его выставленной ладонью. — А затем отправишься на поиски Мбалли. И меня абсолютно не волнует, с чего ты начнёшь. Помни о своём статусе в этих стенах. Ты давал обещание оберегать идеалы нашей религии. Самое время отдавать долги.

— Фрай не жилец. Где брать след? Шуруй, значит, дорогой Рензо, вынюхивай старого маразматика по затхлым ночлежкам да рыскай в сраных уголках нашего гнилого материка! Вперёд, с улыбкой идиота! — Атлас ёрничал и кривлялся, его съедало внутренне раздражение и тихая злоба. Ему совсем не нравились последние события, его тревожила внезапная болезнь друга. Но Блоус, подобно каменному изваянию, стояла на своём:

— Ты сделаешь свою работу! Мбалли будешь искать в «спящем городе». Дошли слухи, что его видели там несколько месяцев назад. — Блоус изъяснялась строго, ровно, без каких-либо эмоций.

— Месяцев?! — вскинул руки Рензо. — Вы свихнулись?! Да за этот срок можно исколесить всю Илейю и вернуться обратно! Вплавь!

— Если ты ослушаешься, можешь забыть о монастырском тракте. Ибо это единственная дорога в обитель Асмиллы, — отрезала Блоус и, резко развернувшись, ушла.

— Составишь мне компанию?

— Зачем?

— Одному дико тоскливо. И непривычно. Не смогу всё время молчать. Начну болтать сам с собой и свихнусь на почве размножения личности.

— Расслоишься, будто какой-нибудь лист оргалита?

— Не наскучило, а?

— О чём ты?

— Подшучивать на тему моего происхождения? Не смешно же.

— Обижаешься?

— Глупости какие! Дуться на бестолковый бабский трёп? Вот ещё. Просто раз мы заодно, надо бы налаживать контакт. Эти шутки становятся глупыми и неуместными.

— По рукам. Я перестану над тобой издеваться. Одно условие. Идёт?

— Какое?

— Ты кончишь гнуть из себя этакий дубовый дуб, который вот-вот переломится под тяжестью своего эфемерного величия и гипертрофированного эгоизма? Крутой ты или нет — решать не тебе, верно? Позволь, другие рассудят. А ты расслабься, великан, пока мы выставляем оценки.

— Сейчас было обидно.

— Меня все обожают: я не в ладах со своим поганым языком. Ты уж либо привыкай, либо даже не начинай. Зависит только от тебя, сечёшь?

— Выезжаем через час. Нас ждут несколько заштатных деревень и куча немытых ребятишек, которые так и норовят оторвать от тебя кусочек и утащить в свою хибару. Надеюсь, они не оставят без внимания и твой гадкий бескостный язык.

Внедорожник свернул с монастырского тракта и устремился на юго-восток. В маршрутном листе Атласа значились деревни Керез, Шамъялт и Ваздок. Выехав рано утром, он мог рассчитывать вернуться в густых сумерках или посередине ночи, как повезёт. Джулия устроилась рядом, по правую руку от Атласа, и всё то время, пока они неслись мимо лесов и выжженных полей, не проронила ни слова. Рензо нахмурился и был готов пожалеть, что взял её с собой. Развлекать его она не собиралась, а сгущать атмосферу в тесной кабине и вовсе было ни к чему. Когда вдалеке заблестел шпиль невысокой церквушки Кереза, Джулия встрепенулась.

— Ты взял воды? — она стала шарить по салону в поисках какой-нибудь бутылки, наполненной жидкостью.

— Зачем? Умирай от жажды, моя ненаглядная. — Хмыкнул Атлас, открыл подлокотник и достал оттуда прохладную бутыль.

— Спасибо.

Она устало отвернула крышку и сделала пару долгих глотков.

— Меня иногда укачивает. Ничего серьёзного.

— Ты ж сама вроде как рассекаешь на своём громадном квадроцикле. Странно слышать.