Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

— Да уж, «деревяшка», ты настоящий уникум, — протянула Джулия без издевки, а как-то сдержанно-восторженно, так открывают для себя новых кумиров.

— Сономит с дурацкой предысторией, не более того, — хмыкнул Рензо.

— И ты вырос в монастыре? То есть, всё время в нём служил? — с надеждой спросила Джулия. Ей жутко не хотелось, чтобы сказка прерывалась и увязла в скучной трясине.

— Поначалу да, потом — нет, — резанул Рензо. — Но, пожалуй, на сегодня достаточно болтовни о сложном, беспросветном детстве. У нас ещё много работы, а уже стемнело. Придётся заночевать в Ваздоке. — Атлас поморщился. Ему не нравилась эта идея.

— В чём дело?

— Скажем так, Ваздок не создан для туристов и некоторые местные не слишком лояльны к дарам Асмиллы.

— И что с того? — развела руки Джулия. — Нам угрожает что-то серьёзное?

— Это вряд ли, — согласился Атлас.

Внедорожник Рензо миновал короткий деревянный мост через ручей, произведя такой грохот, будто рухнул высокий бревенчатый настил. Ворота открыли не сразу. Атлас впервые встретился с часовым и с расписными виньетками, которые составляли узор, украшавший ворота Ваздока.

— Спятили?! — высунувшись в окно, прокричал Атлас. — И так времени нет, вы ещё тут прятки устроили. Отпирай, да шустрее!

— Нельзя! — помотал головой часовой, низенький парнишка в спецовке и винтовкой в руках. Он снял её с плеча скорее из-за нервов, потому что с Рензо был знаком давно и находился с ним в натянутых отношениях.

— Кого там поганый лес принес?! — послышался старческий кашляющий бас откуда-то сверху. Будка КПП, возвышавшаяся над стеной, выпустила толстяка в белой плащевой куртке.

— Барди, это я, Рензо! — проорал Атлас.

— Ты чего, поганец, наших друзей не впускаешь, а?! — набросился на часового значай.

— Велено ж, не пущать!

— Я те дам не пущать! Я те всыплю, бестолковая твоя башка, когда ты у меня за воротами окажешься! Ой, дуралей! Чего зыришь, как плотва на тёртый сыр?! Открывай, давай, шевелись!

Часовой торопился. Пара титановых ставней, каждая метр в толщину и длиною метров в семь-восемь, наглухо скрепляла врата в Ваздок. Только часовой, знавший нужную комбинацию цифр, мог заставить эти ставни разъехаться в противоположные стороны. Такую же процедуру проделывали на другой стороне. Спустя пару минут ворота разблокировались, сдвинулись с места и приоткрыли узкий проход, куда без труда просочился внедорожник Рензо. Ваздок издавна был фортом, в котором отсиживались «лесные войны», партизаны, предпочитавшие вести скрытую войну. Война с сономитами, короткая и не самая победоносная, привела к падению форта. Через годы его стены восстановили, значительно увеличив периметр. После реставрации Ваздок стал закрытым городком, в котором проводились научные эксперименты. Впоследствии лабораторию закрыли, некоторые военные и учёные разъехались, другие, кто обзавёлся семьей и домом, остались и научились вести простую и ничем не примечательную жизнь ремесленника и рыбака.

— Вовремя ты прикатил, Атлас! — обнимая своего гостя, протрубил Барди, престарелый толстячок с аккуратной белой бородкой и светлыми коротко стрижеными волосами.

— Нахер вы заперлись?! — рявкнул Атлас, не разделив радости встречи. Его смуглое лицо приобрело тёмно-коричневый оттенок: он был рассержен.

— Не пыли попросту, дружище, — хлопнул Атласа по плечу значай Барди, — пошли, прополощем рот, покалякаем. Тем более, есть о чём. Кстати, где твой лысый парнишка?

Рензо взглянул на внедорожник и кивнул. Джулия его поняла и вышла наружу, робко осматриваясь.

— Ба! С вами прекрасная дама! — мигом расплылся в улыбке Барди и также мгновенно стёр её со своего старческого лица. — А что с Кеем?

— Он не смог приехать.

— Не важно, — отмахнулся Барди, — я рад любому, кто прибыл с добрыми намерениями. Дама составит нам компанию?

— Непременно, — подхватила Джулия.

— Тогда к столу, — Барди пропустил гостей Ваздока вперёд и строго приказал часовым запереть ворота. Ночь завладела этим кусочком мира. Начался неприятный, колкий дождь.

Ваздок состоял в основном из однотипных панельных домишек, не превышающих три этажа. Серые и неприветливые, они чем-то напоминали колоссы, расставленные в Трезубце, с узкими проходами между жилыми блоками, которые и улочками то не назовёшь. От одной стены до другой идти не дольше двадцати минут вальяжным, раскачивающимся шагом. Пристань, тоже махонькая, содержащая в себе одновременно не больше трёх суден, выступала за границы стены, потому сейчас наблюдать за рекой, стоя на земле поселка, было невозможно. Другое дело — третий этаж хостела «Ваздок», принимавшего у себя редких постояльцев. Отсюда поселение как на ладони. Вдалеке, на невысоком холме у огромной цистерны с пресной водой блестел трофейный чёрно-белый гироплан. Когда-то давно летательный аппарат принадлежал мятежникам, коих и сейчас в Илейе навалом. Местные сбили его после трёх выстрелов из зенитки, которая находилась там же, на возвышенности.

— Общая комната, сойдёт? Другие совсем не готовы для приёма, — осведомился Барди, не ожидая ответа.

— Ты что-то болтал об ужине, кажется? — напомнил значаю Атлас.

— Непременно! — протрубил Барди. — Спускайтесь вниз, почти готово. Откушаем в столовой. Марта сварганила запечённого ягнёнка, нафаршировала его яблоками и сварила рис. Последнее, признаться, я неохотно признаю, но, заявляют, что в Детре это основной гарнир.

Старик нервно хихикнул и удалился.

— Мрачновато здесь, — подметила Джулия и по её коже пробежали липкие мурашки.

Она осмотрела комнату: кровать и кушетка, разведённые по углам, стол, два стула, холодильник, скромная ТВ-панель и одинокий фикус, приютившийся в самом углу распахнутого окна. И ещё пара картин с неясными, странными сюжетами. Обе работы принадлежали одной кисти. На первом полотне художник изобразил жуткий вал, сбивающий высокое, громадное судно, несшее на себе кучу других, маленьких корабликов. Под толщей воды виднелись чьи-то щупальца, а высоко на звёздном небе воссиял синий бриллиант, напоминавший Джулии сладкие конфеты, которые она покупала в бакалеи напротив дома в Сент-Валене. Вторая картина не понравилась Джулии больше первой. На ней старик в сером костюме-тройке измывался над тремя парнишками, лупя их тростью. Один мальчонка, самый хлипкий, валялся на грязной земле, закрывая лицо ладонью, другой хватался за проезжавший мимо дилижанс, зато третий упал навзничь и не двигался, принимая теперь на себя гнев за всех троих. Зачем такие сюжеты вешать в номера гостей Джулии было совершенно непонятно. Она хотела спросить у Атласа его мнение, не заметив, что он вышел на небольшую террасу и рассматривает Ваздок. Джулия присоединилась. Затем взглянула на его задумчивое, даже озабоченное лицо, и ей не понравилось застывшее на нём выражение.

— Ненавижу здесь бывать, — сказал Атлас, — вечно несёт падалью и гнилью. Люди, как псы, что прячутся в будках. Думаешь, днём на этих переулках бурлит жизнь? Не-а! И как тут справляются те, кто верен идеалам нашей церкви? Ума не приложу.

— Живут как все, — предположила Фокстрот, — и молятся, не размыкая губ.

Атлас не ответил. Поесть, принять душ и заснуть. А утром, как можно раньше, посетить нужные адреса и, забыв о приличиях, умчаться, не прощаясь. Идеальный план на ближайшие двадцать часов. По крайней мере, Рензо он худо-бедно успокаивал.

Столовая, прямая и длинная, заставленная дубовой мебелью, производила впечатление казармы, из которой вынесли все нары. Ягнёнок оказался непропечённым как следует, вино слишком сладкое, а про рис и речи нет — клейкая каша. Атлас доел, не затевая лишних бесед, поблагодарил Барди за приём, а унылую повариху Марту за ужин, и собрался на покой. Джулия намерилась идти за ним, но проворный значай одёрнул «деревянного великана» и попросил ненадолго задержаться, намекнув заодно, что девушка как раз может уходить.

— Хватит! — рассержено махнул кулаком Рензо. — Выкладывай, что у вас стряслось! Весь Ваздок напоминает сжавшегося в клубок птенца, который вот-вот станет добычей когтистого ястреба.

— Может, с глазу на глаз? — уговаривал Барди, но острозубый оскал Атласа стоял на ином. Его синие глаза сияли, мышцы налились сталью.

— Хотя, — призадумался седой значай, — вы наверняка валитесь с ног. Покалякаем завтра, когда выспишься? Идёт? Добрых снов, мадам, — он поклонился Джулии и собрался уйти.

— Почему ворота заперты? — не удержавшись, спросил Атлас.

— Об этом и поболтаем, — расплывшись в какой-то неестественной, недоброй улыбке, пробормотал Барди.

Атлас недовольно хмыкнул. Тайны и экивоки, от них у Рензо начиналась изжога. Встряхнуть бы этого толстого говнюка да выбить из него всю его напыщенность и дурь, узнать, что тут за сыр-бор и напоследок врезать по лоснящейся обвислой морде. Но Атлас валился с ног и нуждался в горячем душе, глотке виски и мягкой свежей постели. С приятными мыслями он решил не расставаться до тех пор, пока они не станут явью, и, развернувшись, быстро зашагал по скрипучим ступеням хостела. Джулия последовала за ним.