Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

Ощущала, что у Джо Лин всё будет хорошо, база Артемида постепенно пойдёт по пути Афродиты. Но судьба Сибилла вновь ускользала от неё.

Даже нормальная еда и огромная мягкая постель не радовали. Неприятный осадок от расставания с Сибиллом всё портил.

Утром, сразу после завтрака, Альфэй отправилась в Золотой павильон. Её словно сковали апатия и безразличие ко всему.

— Вижу, что ты старалась. Осознала свои ошибки и встала на путь их исправления. Только не стоит так сильно привязываться к смертным. Но в целом твоё сотворение стало лучше, стажёр А, — похвалил её наставник Ли. — Расскажи о своих основных промахах в этом мире.

— Слишком сильно сосредоточившись на одном аспекте мира, я уделила непозволительно мало внимания другим его составляющим. Но и то, на что я потратила большую часть своих сил, не удалось, — тяжело вздохнула Альфэй.

— Как думаешь, почему?

— Потому что не проработала свои установки, даже не подумав заглянуть в бессознательное. Сама себе противореча, я разделила людей на женщин и мужчин, но всё равно сделала нежизнеспособными последних. Мои претензии к мужчинам стали вирусом, уничтожающим их в этом мире.

— Теперь зная это, вспомни откуда пришли претензии и самое главное найди что-то хорошее во всех мужчинах, с которыми сталкивалась. То, что тебе понравилось в них. Даже если это только внешность. То, что они сделали для тебя, в чём помогли. Например, наставники дали важные знания, а отец — жизнь. Найди в себе крупицу благодарности.

— Я постараюсь.

Задумавшись над словами наставника, Альфэй не заметно для себя пришла в сад вечноцветущих вишен. Деревья, усыпанные цветами, как и земля — их лепестками настраивали на созерцательный лад, размышления о вечном и проходящем. Облака на земле, под лучами поднимающегося всё выше солнца, постепенно истаивали.

Отец Альфэй — У Чжунь всегда был добр к ней и не вмешивался в воспитание дочери, которым больше занималась мама. Папа любил, баловал и называл своей принцессой. Впрочем, он также молчаливо вставал на сторону мамы, которая поучала, упрекала в недостаточной женственности и требовала заняться личной жизнью и поисками мужа.

Со старшим братом — У Чжанем точек соприкосновения у Альфэй было мало. Он не интересовался её жизнью и увлечениями, как и она его. Они словно разговаривали на разных языках. О жизни брата Альфэй узнавала от мамы, которой не нравилось, что между собой её дети практически не общаются. В детстве Альфэй ревновала родителей к брату и постоянно соревновалась с ним. Но это не значит, что брата она не любила. Наоборот собранный и спокойный, он больше соответствовал её представлению об «идеальном мужчине» нежели мягкий, любящий пошутить, постоянно сглаживающий углы отец. Альфэй уважала брата за его неколебимую уверенность в себе и своих выборах.

После того как вознеслась, первое время Альфэй часто навещала родителей и брата во снах, объяснила что с ней произошло и убедила не волноваться. Ближе к увяданию родителей она приходила к ним всё реже, слишком тяжело оказалось видеть их такими, пока однажды не смогла пробиться в их сны. От брата Альфэй узнала, что опоздала. Сначала за грань ушла мама, а потом отец, который до последних дней жизни ждал свою принцессу, чтобы попрощаться. Об этом Альфэй не любила вспоминать.

Первый её молодой человек Сё Жулан… этот мажор и бабник очаровал Альфэй красивыми жестами и умением ухаживать. С ним она чувствовала себя красивой и желанной. Ощущала, что достойна дорогих цветов, подарков и ресторанов. Конфетно-букетный период был прекрасным.

Последний мужчина Альфэй перед вознесением — Линь Би умел слушать и, казалось, во всём понимал её и поддерживал. Она так сильно открылась ему, ощущая себя ранимой и обнажённой до донышка души. Что разочарование оказалось фатальным для её дальнейших отношений с мужчинами.

Начальник Альфэй, которого она когда-то в своей смертной жизнь практически возненавидела, на самом деле считал, что ограничивая её деятельную натуру и амбиции, таким своеобразным образом защищает её от нехороших людей и ситуаций. Контролировал каждый её шаг, а на жалобы, что на другом посту она была бы полезнее, загружал ещё большим ворохом заданий и дел. Как же она бесилась тогда. Какие кары мысленно сулила мужчине! Сейчас смешно вспомнить.

Наставники, на которых Альфэй часто злилась из-за их патриархальных воззрений, учили нужным и полезным вещам, давали много информации и примеров из жизни. Что немаловажно ни один из них не приставал к ней и не делал непристойных предложений.

Её маленький смертный друг Сибилл несмотря на совсем не мужественное поведение — все эти слёзы, сопли, излишнюю впечатлительность и прилипчивость… Он нравился Альфэй. На самом деле мальчишка оказался верным и надёжным другом. Даже учитывая то, что любил цветы, красивые побрякушки и духи.

Ежан… Альфэй невольно улыбнулась, вдруг ощутив тонкий аромат цветов вишни.

Их знакомство началось с соперничества. Вернее соперничала только Альфэй. Злилась из-за каждого чуть хуже сделанного, чем у Ежана, задания. Ревновала к нему наставников и соучеников. Подозревала в нечестности и подлизывании.

Даже отличные манеры и внешнюю красоту ставила ему в упрёк. Всё же когда мы хотим видеть в других лишь дурное, то не заметим и хорошее. Этот урок наставника Ли Альфэй поняла и приняла всем сердцем.

— Наставник Ли сказал, что ты уже вернулась. Неужели так увлеклась смертными, что совсем забыла обо мне? Очень хочу тебя увидеть. Сообщи, когда сможешь встретиться, — словно откликаясь на её мысли, раздался голос Ежана.

Альфэй резко развернулась и ещё успела увидеть очертания растворившегося в воздухе божественного посланника в виде кота. Ответ отправить она не успела.

— Вот ты где! — нетактично ткнула в неё пальцем подружка Ежана хорошенькая стажёрка И. — Ежан сказал мне подружиться с тобой. Можешь называть меня Сяои, а тебя я буду звать Сяоа. Идём.

Не дожидаясь ответа, она схватила Альфэй за руку и потянула за собой.

Раньше Альфэй слышала, как между собой другие боги называют богинь какими-нибудь милыми именами и прозвищами, но к ней с подобными глупостями никто не лез. Впрочем, в исполнении Сяои такие заявления воспринимались нормально.

— Но я же тебе совсем не нравлюсь, — возразила Альфэй, когда от такой бесцеремонности к ней не сразу вернулась способность говорить.

— Ну и что? Ради Ежана я могу сделать что угодно, хоть с сотней богинь подружусь, — запальчиво сказала Сяои, в своей непосредственности она была даже мила.

— И куда ты меня ведёшь? — осторожно уточнила Альфэй, старательно пряча улыбку.

— В свой павильон. Устроим небольшой девичник. Иногда женщинам нужно, немного пространства, чтобы подумать и отдохнуть. Сложно всё время соответствовать ожиданиям мужчин.

— Так может