Возвращение колымского мамонта - Виталий Галияскарович Гадиятов

про себя начатый разговор. Возможно, он сравнивал богатую полезными ископаемыми Россию и свою страну, а может, просто думал о жизни. Кроме него самого, этого сказать никто не мог.

– Наверное, это происходит потому, что русские такие неугомонные, – нарушив затянувшееся молчание, сказал Моримура. – Возьмите мореходов и землепроходцев Беринга, Дежнёва, Пояркова, Хабарова или даже нашего современника Фёдора Конюхова. Они постоянно в пути: чего-то ищут, а их вожди изобретают новые формы правления и способы выживания. Причина такой неразберихи, по-моему, во многом социальная. Как вы знаете, значительная часть населения страны, прямо, скажем, живёт бедно. Это даже мягко сказано.

– А я думаю, у них всего так много, что они не могут этого переварить, – встрепенувшись, как ото сна, сказал Хасэгава. – Большая территория, малая численность населения и прочее, и прочее, что, к сожалению, им не пошло на пользу.

– Возможно, – согласился Моримура. – У них действительно всего много. И даже чересчур. Нам хотя бы половину того, чем наградила их природа.

– Но это, извините меня, господин Моримура, уже политика, а наша проблема – наука. И сейчас нас в первую очередь интересует судьба сибирского мамонта. Того самого, которого мы видим на этом экране. Я думаю, вы из-за него сюда пришли?

На мгновение в кабинете наступила тишина, в окно влетел шум улицы. Стало слышно, как, мягко шелестя шинами, по улице несутся сотни машин.

– Да-да, конечно, господин Хасэгава, – быстро сориентировавшись, поддакнул Моримура. – Ради этого я осмелился вас побеспокоить. В любом другом случае я бы к вам никогда не решился прийти. Вы авторитет с мировым именем, и отрывать вас от дел я просто не имею права. Ваше время святое, вы работаете на благо всей нашей нации.

На лице Хасэгавы появилась самодовольная улыбка. Ему понравилось, что собеседник хорошо знаком с его заслугами и разговаривает в таком уважительном тоне.

– Как я вижу, господин Моримура, вы человек, знающий тонкости не только в мамонтовой фауне, но и в политике. К тому же вы ещё неплохой дипломат и довольно решительный человек. – Остановив поток лестных слов в свой адрес, в ответ произнёс Хасэгава. – Вы хорошо знаете проблему и очень быстро ориентируетесь в жизни. В наше время – это ценное качество, которое дано немногим. Вы – один из них. Я рад, что познакомился с таким человеком.

Кэйдзо Моримура даже растерялся, не зная, как отнестись к словам собеседника. На его испуганном лице прошла тень волнения, и тут же мелькнула мысль, что Хасэгава сейчас извинится и выпроводит его за порог, не выслушав самого главного. А тот между тем продолжал:

– А теперь о главном. Мамонт может погибнуть, так сказать, навсегда исчезнуть с лица нашей планеты. Этого нельзя позволить и, пока есть хоть малейший шанс, его надо использовать. Сибирского мамонта надо найти и вернуть мировому сообществу. Для любой страны обладать таким уникальным экспонатом – это великая честь, но это, видно, не относится к России. Поэтому надо приложить все силы, чтобы этот мамонт достался нам, а не пропал бесследно в бескрайней тундре этой загадочной страны. Понимаете, сибирский мамонт может погибнуть.

Хасэгава стал повторяться и, видно, сообразив, что это он уже говорил, остановил поток своего красноречия. Прокашлявшись, он подался в сторону Моримуры и после короткой передышки тихо заговорил:

– Для того чтобы спасти этого мамонта, нужно срочно лететь в Сибирь, вернее на Колыму. Понимаете меня, господин Моримура? Раз вы пришли ко мне с этим сообщением, то судьба мамонта, я вижу, вам тоже небезразлична. Будем считать, начало положено, а теперь дело по спасению мамонта надо продолжать. Так сказать, провидение выбрало именно вас для этого великого дела.

Для Кэйдзо Моримуры это стало полной неожиданностью, от услышанного перехватило дыхание. Предложение о поездке в Сибирь он хотел озвучить сам; для чего он, собственно говоря, сюда и пришёл. В его планы входило попросить у эксперта денег, а получилось так, что Хасэгава сам облегчил ему задачу. Однако Моримура вида не подал и спокойно ответил:

– О да, господин Хасэгава, конечно, я вас полностью поддерживаю. Это просто необходимо, чтобы сохранить сибирского мамонта. Он нужен всей мировой цивилизации. Человечество нам будет благодарно, и мы войдём в историю, а для начала, я думаю, попадём в Книгу рекордов Гиннесса. Потрясающее начало…

Кэйдзо ещё долго бы говорил общие фразы, если бы его не остановил Хасэгава.

– Вы согласны с моим предложением? – посмотрев на него, прямо спросил он собеседника. Он ждал ответа, от которого сейчас зависела судьба этого мамонта.

– О да, конечно. Я не против, – твёрдо сказал Моримура.

Весь его вид выражал решительность, готовность в любую секунду броситься на выполнение поручения Хасэгавы.

– Очень хорошо, я так и думал, господин Моримура. Только, скажите мне, пожалуйста, как мы будем это дело продвигать? – неожиданно спросил он его. На лице эксперта промелькнула тень озабоченности. – Откровенно говоря, я пока об этом не думал и даже не знаю, с чего начинать. Мне сейчас ясно только одно: самим нам такое дело не одолеть. Нужна серьёзная финансовая помощь. Эти варвары запросили слишком много денег. Такой суммы у меня нет. Я, думаю, она и вам не под силу.

– Конечно, конечно, – поспешил с ответом Моримура. – Таких денег у меня нет. Это просто немыслимые деньги. Откуда эти нищие взяли такую цену? А может, нам поможет Палеонтологический музей в Нагано?

Своей находчивостью он остался доволен. Об этом говорило его резко поднявшееся настроение. Ожидая ответа, он с нетерпением смотрел на эксперта.

– Музей – это вам не банк и не благотворительная организация. На такие проекты у музея нет денег. Конечно, музей мог бы их найти, но на это потребуется какое-то время, а у нас с вами его совсем нет. С музеем можно успешно работать, когда возможный экспонат уже находится в твоих руках. В этом случае можно быть уверенным, что он не пропадёт и рано или поздно попадёт в коллекцию музея.

– Господин Хасэгава, а зачем нам весь мамонт, может, мы ограничимся только частью этого исполина? – неожиданно спросил Моримура.

Словно испугавшись своих слов, он сразу замолчал, испытывающе посматривая на Хасэгаву, но по его невозмутимому лицу узнать реакцию было невозможно, и Моримура продолжал:

– Возьмем одни яйцеклетки и голову с бивнями. Яйцеклетки продадим в лабораторию клонирования доктору Микимото, а голову – в музей. Можем ещё чего-нибудь прихватить в придачу. По-моему, из четырех тонн там есть что взять. Как вы относитесь к такому проекту?

– Отрицательно! Такая постановка вопроса вообще неприемлема и даже оскорбительна для меня. Так размышлять могут только мясники, которым всё