Возвращение колымского мамонта - Виталий Галияскарович Гадиятов

были похожи на первобытных людей, каких эксперт не раз видел в книгах. На женщинах были кожаные платья и накидки из серых шкур, похожая накидка виднелась у одного мужчины, остальные были в набедренных повязках. Впереди всех стояла красивая женщина, смотревшая прямо на него, и Хасэгава сразу узнал ту незнакомку из древнего захоронения, которая долгие годы сопровождала его по жизни.

– Вот она, смотрите! – Как мальчишка, впервые увидевший поразившую его сцену, вскрикнул эксперт. – Это она, смотрите, смотрите. Вы её вчера видели в моём кабинете. Быстрей сюда, а то она исчезнет.

Женщина никуда не исчезла, и подошедший Моримура смог её хорошо рассмотреть. Это действительно была та самая незнакомка, которая в ночной тишине прошла по стене кабинета Хасэгавы. Длинные волосы, красивая улыбка пухлых губ, слегка раскосый разрез глаз и длинные ноги, замотанные до щиколоток в какие-то шкуры рыжеватого цвета. Можно было сказать, что женщина европеидной внешности, но раскосые глаза меняли первоначальное представление. Как отметил про себя Хасэгава, композиция этой картины была такой, что откуда ни смотри, женщина сразу бросалась в глаза.

– Видите, на ней одежда из шкур разных животных, да вот ещё какой-то хвост болтается сзади, – показал он Моримуре. – Бахилы точно сделаны из мамонтовой шкуры, а вот платье, кажется, из замши. Обратите внимание, своей внешностью она очень сильно отличается от них. Эта женщина, несомненно, самая интересная. Можно подумать, что по воле художника она попала на эту картину из другого времени. Опять какая-то мистика!

Хасэгава покраснел, на его лице выступили капельки пота. Невольно он подошёл ближе и руками потянулся к картине. Ничего особенного он не почувствовал. Шероховатый холст, гладкие мазки краски. Несколько раз он прочитал её название. «“ПРЕКРАСНАЯ РОЗА”, – повторил про себя. – Весьма загадочно, как и сама картина. При чём тут роза? Может, эту женщину зовут Розой, – мелькнула у него догадка. – Вот тогда всё нормально: название подходит – это и правда цветок розы. Если внимательно посмотреть, то можно сказать, картина действительно об этой женщине – она тут главная, а люди, камни и всё остальное – это лишь фон, так сказать, дополнение с картинками из того времени».

Висела в этом холле и картина с инопланетянами, вызвавшая особый интерес Моримуры. Он осмотрел её со всех сторон и остался доволен увиденным. То, что это инопланетяне, прилетевшие на Землю, он понял по приземлившейся на хлебном поле серебристой тарелке, из которой вышли пришельцы.

– Вот здесь есть неточность, – услышал Моримура шепот Хасэгавы, стоявшего возле большого полотна с мамонтами.

– Обратите внимание на этого мамонта: у него концы бивней развёрнуты наружу и смотрят навстречу друг другу. Это серьёзная ошибка художника. Кстати, очень распространённая и в научном мире. Даже в некоторых весьма известных музеях скелеты мамонта до сих пор стоят в таком безобразном виде. Смотреть на них просто больно. А пошло всё, знаете, с первого скелета мамонта, найденного в конце восемнадцатого века в дельте Лены. Вот видите, опять Россия, – непроизвольно воскликнул Хасэгава. – Никуда от этого не денешься. Почти все известные находки мамонтов оттуда, мерзлота помогла им сохраниться. Так вот, бивни того мамонта, которого нашли на Лене, были вырублены топором из черепа и так привезены в Петербург. А когда скелет устанавливали, бивни перепутали местами. Замечу, собирали его в Зоологическом музее Академии наук. Потом, ориентируясь на тот скелет, также смонтировали бивни в других музеях России и в Цюрихе. И только мамонт, найденный спустя сто лет на Берёзовке, расставил все точки над i. Видите, откуда это идёт.

На одной картине, нарисованной чёрным карандашом, они увидели эскизы мамонтов. Их можно было назвать первой пробой пера: как будто детская рука приложилась к листу белой бумаги. Оказалось, что это наскальные рисунки мамонтов, найденные в пещерах разных стран, и нарисовали их древние люди, жившие в одно время с теми животными. У всех мамонтов бивни были изображены неотчётливо, а иногда представлены множеством линий и царапин. Можно было подумать, что у людей, вырезавших их на камне, дрожала рука. Даже тому, кто никогда не видел мамонта, было очевидно, бивни у них очень короткие и слабо изогнуты.

Неожиданно дверь распахнулась, и навстречу им вышел поджарый мужчина среднего возраста с сединой на голове. Он был в чёрном костюме и белоснежной рубашке. На его пёстром галстуке можно было рассмотреть какой-то замысловатый рисунок. Протягивая руку, он представился:

– Юкио Микимото, специалист по генной инженерии. Занимаюсь вопросами клонирования мамонта.

От его пожатия Хасэгава чуть не подскочил до потолка, однако вида не подал и произнёс:

– Хасэгава, эксперт по ископаемой фауне ледникового периода. А это мой помощник – господин Моримура, о котором я вам говорил по телефону.

Микимото низко наклонил голову, поклоном показав своё уважение к гостям.

– Господа, благодарю вас за точность и рад видеть в своей лаборатории, – после традиционного обмена визитными карточками сказал Микимото. – Она несколько необычна и определяется спецификой моих исследований. А сейчас я вам расскажу о том, что, надеюсь, вы уже сами увидели в этом холле. Я родился в префектуре Яманаси, где возвышается наша Фудзи, поэтому очень люблю горы и всегда преклоняюсь перед священной Фудзи-сан. Когда у меня появляется любая возможность, путешествую по горам и, конечно, всегда любуюсь ими. Как вы обратили внимание, множество картин с горными пейзажами украшает мою коллекцию. А вот на этой картине, нарисованной в Непале, высочайшие горы мира – горы, каких нигде больше не увидишь.

На холсте, в дорогой золочёной раме, Хасэгава и Моримура увидели красивый горный пейзаж. Тёмными мазками на переднем плане было изображено предгорье, на среднем плане – тёмно-фиолетовые горы были повыше, и вдали, как недоступная мечта, возвышалась розовая вершина. Её подсветило заходящее солнце, которое давало такой необычный нежно-розовый свет. Чувствовалось, что через мгновение оно скроется за горизонт, и тогда горы поглотит мгла.

– Гималаи своей незыблемостью украшают вечность времени и космоса, – сказал он загадочно. – Вот вершина, к которой надо стремиться, – божественный памятник жизни на Земле. К такой вершине я всю свою жизнь поднимаюсь и, надеюсь, когда-нибудь достигну своей цели.

Он улыбнулся и подвёл их к картине, на которой была какая-то пятнистая мазня, по форме отдалённо напоминающая амёбу. При первоначальном просмотре Хасэгава, постояв возле неё несколько секунд, подумал, что это образец разлагающего влияния Запада на их нацию. Он отошёл и какое-то время ещё удивлялся, как в коллекцию уважаемого человека попала такая откровенная халтура. А Моримура эту картину вообще не удостоил своим вниманием.

– На этом полотне очень известного художника-анималиста Яна Сабринского вы видите клетку мамонта,