Простые истины - Модин Мун

Мэг зажмурила глаза.

— Нет, — взмолилась она и потянулась к выключателю.

— Да, — Лукас перехватил ее руку и покрыл поцелуями каждый пальчик. — Я хочу видеть тебя. И чтобы ты видела меня.

Глаза Мэг распахнулись. Безграничное доверие и любовь светились в них.

— Да, — произнесла она; ее полные губы, слегка припухлые от жадных поцелуев Лукаса, смягчились, словно призывая его. — Да, конечно.

Он взял ее руки и опустил их у изголовья на подушку. Отклонившись, Лукас залюбовался восхитительным видом — Мэг, свободно раскинувшаяся на покрывале.

— Ты такая красивая! Очень-очень!

Мэг засмеялась и потянулась к нему. Он снова завладел ее руками.

— Не спеши, — мягко остановил он ее. — Ты так прекрасна — мне и представить даже трудно, что ожидает меня впереди. Но позволь еще немного помечтать.

Сначала он снял с нее сапожки. Чуть дрожащими руками поискал под брюками застежку. Затаив дыхание, Лукас расстегнул молнию и, сняв сапог, бросил его рядом с валяющимся пиджаком. Высвобожденная ножка Мэг доверчиво лежала в его руке. Лукас провел по высокому подъему и, добравшись до узкой лодыжки, обхватил ее пальцами. Его ждал сюрприз. Шелк. Носок под сапогом оказался из тонкого шелка, не скрывавшего ни единой впадинки и ложбинки ноги. Что еще уготовано ему под обыкновенной одеждой из черной шерсти?

Он высвободил из сапога другую ногу. При этом, не отрываясь, смотрел в огромные темные глаза Мэг, становившиеся еще темнее. Мэг застонала, и сердце Лукаса сжалось.

— Вот возьму и наброшусь на тебя, — в шутку пригрозила она. — Повалю на кровать и сделаю все, что захочу. Возьму тебя силой.

Лукас улыбнулся в ответ на ее шутливые угрозы, продолжая, однако, вести пальцем вверх по ее ноге, распаляя Мэг.

— Лукас, ты убиваешь меня. Ты хоть понимаешь это? Ты сведешь меня с ума, играя со мной, и бросишь изнемогающую от желания. Иди же сюда. Ну, пожалуйста, иди.

Остроты, смешки, шуточки… Отдает ли Мэг себе отчет в том, насколько далеко она зашла всего за несколько минут? Может быть, нет. Но он-то понимает.

— Все, что изволите, — повиновался он ей. Он опустился рядом с ней, растянувшись во весь рост и коснувшись своей грудью ее.

— Все-все? — хрипло переспросила она.

— Все.

— Тогда… не мог бы ты… — Мэг слегка повела бедрами, дерзкая шалунья, озорно улыбнулась, давая ему тем самым понять, что прекрасно осознает, что делает. — Не мог бы ты…

— Не мог бы что, Мэг? — в нетерпении вскричал завороженный ее движением Лукас.

—…снять свои ботинки?

Мэг знала, что не того ждал Лукас; в ее глазах запрыгали озорные огоньки.

— О, черт! Извини. — Он рывком сел на край кровати. И принялся стаскивать ботинки, которые вдруг стали точно на два размера меньше и никак не желали сниматься. Наконец, ботинок поддался и он швырнул его через всю комнату, а после взялся за другой.

— и… — услышал он голос Мэг, неуверенный и робкий, после того как справился со вторым ботинком.

— и?.. — он обернулся к ней.

Шелк. Вот что увидел он. Шелк телесного цвета. Сорочка и доходившие до бедер трусики. Они не были прозрачными, но вовсе не скрывали фигуру — маленькие, горделиво выпяченные груди, осиную талию, изящную линию бедер. И ноги. Бесконечно длинные, стройные ноги.

У Лукаса захватило дух.

— и… — он заметил, что Мэг, так же как и ему, трудно дышать, — и неплохо бы избавиться от лишней одежки.

Лукас все еще держал в руках второй ботинок; он уронил его. И привлек к себе Мэг. Легкий шелк заскользил под его ладонями, сбившись; их губы сомкнулись.

Жажда. Он всю жизнь испытывал жажду и чуть было не отказался от живительной силы, которой эта женщина готова щедро поделиться с ним.

Доставь ей удовольствие. Пусть ей будет хорошо. Он не забывал об этом все то время, пока Мэг раздевала его, а он освобождал ее от той полоски шелка, что еще прикрывала ее. Сделай же это для нее, дай ей то, о чем она попросила. Покажи ей, что такое быть любимой! И вот они слились в любовном экстазе. Каждым своим прикосновением, каждым поцелуем, раз от раза все горячее, Мэг распаляла его.

Какое блаженство!

Мэг ощущала под собой простыню, такую гладкую, подушку, набитую мягчайшим пухом. Руки Лукаса вели ее из небытия к высшему наслаждению. Но острее всего она ощутила, как он проник в нее, она так долго ждала этого. Она никогда не подозревала, никогда…

Мэг почувствовала, как дыхание Лукаса стало обжигающим. Он прильнул губами к ее шее, и она выгнулась дугой, принимая его в себя, — так, как, она знала, он желал, но не осмеливался попросить. Лукас никогда не просил. Но тем самым, только лишь давая, он заручился ее доверием. Она готова была отдать ему все, о чем он мечтал, но не смел попросить.

Мысли покинули ее и остались одни ощущения. Мэг содрогалась под их напором.

Глава десятая

Мэг стихла, но Лукас долго еще сжимал ее в объятиях. Лаская, он открывал перед ней целый мир нежности, до того ей неведомый. Как это странно — в тридцать, нет — в двадцать девять, поверить в существование подобного!

А может, и не странно. Иначе жизнь стала бы невыносимой.

Сквозь безмятежное спокойствие, в котором пребывала Мэг, пробился гнев, зародившийся глубоко внутри. Чего же еще она лишилась из-за чьей-то жадности?

Лукас положил ее голову себе на плечо; рука Мэг теперь покоилась на его груди, чувствуя ровное, спокойное биение сердца. Он утешал ее, говоря нежные слова.

Мэг почувствовала мягкое дыхание Лукаса. Он спал в ее объятиях, ее гладиатор, воитель, ее возлюбленный. Она надеялась, что ему тоже было хорошо этой ночью. Мэг знала, что он не захочет и слышать о ее любви к нему — такая ноша может оказаться ему не под силу. Но может быть, ей удалось сказать о своих чувствах и без слов.

Когда Мэг вновь проснулась, Лукас все еще крепко сжимал ее в объятиях, согревая своим теплом. Но когда она повернула голову, то заметила, как он смотрит на нее.

Она поднесла руку к его теперь неулыбчивым губам и провела по ним пальцем; совсем недавно эти губы доставили ей такое наслаждение, какого она в жизни не испытывала. Мэг почувствовала, как губы ее растягиваются в улыбке; она должна хотя бы поблагодарить его.

— Спасибо.

Взгляд его помрачнел, и все тело напряглось, став точно каменным от ее прикосновения.

— Не стоит, Мэг.

Не стоит? Не стоит что? Не стоит прикасаться к нему? Не стоит ожидать, что он коснется ее в ответ? Мэг готова была закричать; ее чувства были обострены до предела. Лукас никогда не был жесток с ней, не будет и сейчас. Собрав все свое мужество, Мэг, все так же улыбаясь, спросила: