Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Восстание было подавлено быстро, жестко и эффектно, в течении скажем так… секунд двадцати, ну — у, максимум — тридцати, и это вызвало правильную реакцию у той части экипажа, которая в волнениях не участвовала — оторопь, ужас и оцепенение.

— Все это дерьмо за борт, на корм акулам. Палубу вымыть, — негромко приказал главком, и видя что толпа продолжает оставаться в полуобморочном состоянии и на голос не реагирует, рявкнул: — Быстро!!! Сучьи дети!!! — и сразу все зашевелились: останки героев революции побросали за борт, откуда-то появились ведра, с привязанными к дужкам веревками, швабры, тряпки и началась авральная приборка. Через пару — тройку минут уже ничто не напоминало о произошедшей трагедии.

— А теперь, приведите ко мне этого папашу! — негромко приказал верховный главнокомандующий.

Видимо, за время приведения палубы в порядок, экипаж настолько проникся мыслью, что черных демонов лучше не раздражать, что на сей раз не понадобилось никаких идиоматических оборотов, придающих обычному указанию начальства силу категорического императива, и даже повышения голоса не потребовалось. Несколько моряков сразу кинулись к люку и через короткое время процессия появилась обратно, конвоируя невысокого, ничем непримечательного человека средних лет. Хотя нет, кое-что примечательное в облике пленного было: в отличие от всех остальных людей, столпившихся на палубе, и излучавших страх так интенсивно, что даже Денис — прямо скажем, не самый лучший сенситив на свете, ощущал его как тяжелое, вонючее облако, накрывшее палубу, пленник был спокоен, хотя не мог не понимать, что ему грозит.

— Имя, должность, звание! — рявкнул командор так, что снова все присели. Все кроме отца Хрланга. Дениса поразил безмятежный взгляд «отца», брошенный им поочередно на него и на Шэфа. Физически ощущалось, что задержанный не боится никого и ничего, и это было странно.

— Я не разговариваю с псами, сбежавшими из преисподней, — без всяких эмоций в голосе ответил пленник.

… хорошо держится, сволочь…

… интересно, а я так смогу…

… когда придет мой черед?..

— Ты — араэлит… — утверждающе произнес главком, на что отец Хрланг невозмутимо промолчал. — Я оставлю тебя в живых, если ты правдиво ответишь на мои вопросы, — продолжил Шэф, — но и на это предложение узник совести не отреагировал. — Ладно… — совершенно неожиданно для всех, и для Дениса в том числе, произнес верховный главнокомандующий. — Я отпущу тебя на свободу… я не воюю с араэлитами.

Последняя фраза, произнесенная Шэфом вызвала в толпе совершенно неожиданную реакцию: в ее недрах стал нарастать гул, с каждой секундой он становился все сильнее и сильнее, и результатом этого шума стал боцман, как будто выдавленный экипажем «Арлекина» из своих рядов. Он несмело приблизился к компаньонам, было видно насколько тяжело ему это дается, и еще более несмело заговорил. При первых же звуках его голоса, на палубе воцарилась полная тишина — все присутствующие затаили дыхание, ожидая чем закончится это безумное предприятие — подход к демонам по собственной воле.

— Господин… — заговорил боцман, не поднимая головы. — Этого человека нельзя оставлять в живых…

— Почему? — деланно удивился верховный главнокомандующий.

— Он прикажет нас всех убить, когда сойдем на берег…

— За что?

— Ну — у… мы не поддержали затею с разворотом «Арлекина»… мы не пришли на помощь его людям сейчас… — Шэф сделал вид что задумался и тишина над палубой стала такой вязкой, что ее можно было резать ножом. Нарушил ее отец Хрланг:

— Ты напрасно беспокоишься предатель, вам не уйти от возмездия братьев. — Высказав эту угрозу, от которой боцмана, да пожалуй и не только его, а весь экипаж слегка передернуло, он снова замолчал, с безмятежным видом разглядывая толпу, с таким видом, будто старался запомнить всех получше.

— Даже не знаю что тебе сказать… — начал командор, повернувшись к боцману, — вроде бы убивать его не за что… — ответом на эти слова стал вздох разочарования и отчаянья, вырвавшийся из сотни глоток. А Шэф, выдержав мхатовскую паузу и доведя нерв эпизода до высшей степени накала, раздумчиво продолжил, — … единственно, что я могу для вас сделать… — толпа прекратила дышать, готовясь выслушать вердикт высшей инстанции, — … это организовать переговорный процесс… круглый стол, так сказать… — боцман, а вместе с ним и все остальные мореходы, уставились на Шэфа в полном обалдении. Никто не мог понять о чем толкует страшный демон, но верховного главнокомандующего это мало заботило: у носорога плохое зрение — но это не его забота! — Возьмите почтенного отца к себе, обсудите возникшие проблемы, найдите точки соприкосновения и придите к консенсусу. — С этими словами главком отвернулся от пленника, давая понять, что можно начинать переговорный процесс.

Боцман, судя по всему, понял командора правильно, он махнул рукой, от экипажа отделились два дюжих матроса, подхватили совершенно несопротивляющегося и продолжающего молчать отца Хрланга под руки, и моментально дотащили его до толпы, которая буквально всосала пленника в свою толщу. Некоторое, очень недолгое, время в ее недрах происходило какое-то невнятное, безмолвное движение, которое так же быстро прекратилось, как и началось. Толпа расступилась, оставив лежать на палубе какой-то неопрятный ком, блеклые цвета которого были расцвечены многочисленными красными пятнами. Повинуясь тихим, неслышным на квартердеке, приказам боцмана, откуда-то был расторопно доставлен тяжеленный балластный камень, окровавленное тело накрепко к нему принайтовано и незамедлительно отправлено в пучину вод, после чего палуба была в очередной раз чисто вымыта.

— Что за араэлиты, и чего все их так боятся? — полюбопытствовал Денис.

— Все байки потом, сначала доделаем, что запланировали, — пресек главком проявления несвоевременного любопытства.

— Вот так всегда… — недовольно пробурчал заинтригованный, но обломившийся Денис, а Шэф, не обращая на него внимания обратился к экипажу:

— Ну что… навозные черви… — усиленный динамиком шкиры, голос его постепенно нарастал. — Вы не оправдали оказанного вам, высокого доверия! — толпа, распаленная казнью главного араэлита, и гомонящая по этому поводу, недоуменно смолкла, подавленная непониманием своей вины и суровостью тона страшного демона. Денис же представил на месте любимого руководителя Мкртичяна — того, который из «Кавказкой пленницы», и чуть было не заржал в голос, но, разумеется удержался, а главком, меж тем продолжил: — Ни один из вас — шелудивых псов, не пришел и не рассказал о подрывной деятельности подпольной террористической организации, направленной на насильственное свержение законно избранной власти! — Верховный главнокомандующий замолчал, а ответом ему послужило гробовое молчание ошарашенного экипажа. Матросы и солдаты ни хрена не поняли по существу предъявленных обвинений, но зато хорошо осознали, что начальство недовольно, и что могут полететь головы, причем в самом прямом смысле этого слова, а не как у нас: губернатор спер половину бюджета какой-нибудь губернии — его за это «ушли» в отставку, а в СМИ начинается ор: полетели головы! — А ведь вы принесли клятву покорности! — громовым голосом закончил читать обвинительное заключение командор.