День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Ты всерьез верил, что кто-то посмеет указывать янки, что им делать?!

Глава русского правительства фыркнул, раздраженно помотав головой, и продолжил, разом помрачнев:

— Но как все удачно для этих ублюдков сложилось! С самого начала американцы были уверены, что ооновские наблюдатели не станут помехой, будто сами нажимали на курок!

— Это сделали наши «партизаны», сомнений нет, — возразил такой же мрачный Захаров. — Фалев ведь уже дал подробный отчет. Убитых в стычке со спецназом боевиков опознали. Это мы, Валера, мы собственными руками отдали свою страну во власть врага!

— Да, возможно, стреляли русские, но цель им указал кто-то чужой, я уверен в этом, несмотря на тысячи отчетов!

Завершение речи Да Силвы русские министры слушали уже молча. А тот в прямом эфире сообщил миллионам зрителей, прильнувших к экранам телевизоров на всех континентах о том, что оккупация России признана не преступлением, а благом. И никто, ни глава международных наблюдателей, ни члены временной русской администрации, ощутившие себя ничтожными и беспомощными, как никогда, не знали еще, что война, уже ступившая на улицы Москвы, продолжается, собирая свою скорбную жатву.

Черная «Волга» представительского класса, расталкивая сплошной поток машин, с трудом пробилась к тротуару. Двадцать лет назад перед таким автомобилем всюду бы открывалась зеленая улица. Но теперь, когда даже самые ничтожные «слуги государства» пересели на роскошные «Мерседесы», «Ауди» и БМВ, когда бывшие уголовники разъезжали по улицам города на длинных лимузинах с таким эскортом, которого не мог позволить себе и президент, на сверкавший черными лакированными боками седан едва ли обращали внимание. Чего и требовалось его единственному пассажиру.

— Вадим, меня не жди, — произнес расположившийся на заднем сидении «Волги», даже лишенной спецсигналов, с самыми обычными номерами, мужчина, немолодой, крупный, но не толстый, скорее, коренастый и вполне умеренно упитанный. — Покрутись пока по району, вернешься через полчаса.

— Слушаюсь, Антон Павлович!

Сидевший за рулем молодой коротко стриженый белобрысый парень коротко кивнул. Он остановился на несколько секунд возле стеклянного фасада ничем не примечательного кафе, расположенного в цоколе высотного здания на Малой Бронной, выпустив своего пассажира и тотчас двинувшись дальше, встраиваясь в бесконечный поток. А тот, кто остался стоять на обочине, пригладил редеющие на макушке седые волосы, провел ладонь по щеточке ухоженных усов и уверенно двинулся к входу в то самое заведение, и теперь уже поток прохожих расступался перед этим крепким, хотя и немолодым, уверенным и невозмутимым мужчиной.

Внутри было несколько темно и не слишком людно, так что увидеть тех, кто должен был находиться здесь, можно было от порога. За одним из дальних столиков расположились двое, тоже разом обернувшиеся к входной двери. Один — молодой, высокий, подтянутый, гладко выбритый, с ухоженными волосами, и слишком напряженный, слишком сосредоточенный, это было видно даже с двадцати шагов. Тот, кто сидел рядом, напротив, казался совершенно невозмутимым, расслабленным. Он был заметно старше, шире в плечах. Оба ничем не выделялись из толпы, ни поведением, ни даже одеждой — на одном кожаная куртка, сейчас расстегнутая, на втором джинсовая, утепленная, все же осень уже вошла в российскую столицу, как армия победителей, и по улицам ветер гонял пожухшие листья, опадавшие со стоявших еще в некоторых дворика вязов и кленов.

— Что случилось? — вошедший в кафе мужчина, отличавшийся от собеседников неброским, но качественным костюмом, серым в тонкую вертикальную полоску, выглядел раздраженным. — Что за спешка? Мы же договаривались — личные встречи только в случае исключительной необходимости! Мне пришлось уйти с работы, меня видели, возможно, следили. Сейчас за каждым могут следить, после того, что вы устроили! Всем ясно — у террористов есть свой человек в управлении полиции, нас проверяют постоянно!

— Именно из-за этого мы и пошли на крайние меры, — произнес старший из двоих мужчин, коротавших время за чашечкой кофе. — Это касается вашей безопасности, полковник!

Тот, кто уселся на высокий стул с узкой спинкой, сейчас пребывал в не вполне привычном облике. Полковник столичного УВД Марков, начальник управления дорожной полиции, пришедшей на смену прежней ДПС, привык видеть вокруг атрибуты собственной власти. Только сегодня скромная «Волга» пришла на смену роскошному «Мерседесу» и неизменному «Гелендвагену» с группой вооруженных до зубов «волкодавов», без которых Марков, чье имя было в размещенных в Интернете террористами списках предателей, едва ли решился бы вынести мусор из квартиры. И скромный костюм обычно уступал место мундиру с золотом на воротнике и рядами орденских планок на мощной груди того, кто не всегда был кабинетным служакой. Но новые обстоятельства требовали нового обличия.

— Что случилось? — повторил Марков, напрягшийся, подавшийся вперед. — Что мне угрожает?

— Ваше начальство право, когда ищет «крота». Но теперь нам стало ясно, что и среди наших бойцов есть информатор, работающий на коллаборационистов. Это человек, посвященные во многие наши тайны, тот, от кого у нас нет секретов. Он может знать о вашем существовании, хотя факт сотрудничества мы держали втайне с самого начала. Но этому хитрому продажному ублюдку известно очень многое, так что ни в чем нельзя быть уверенным теперь.

— Кто-то может сдать меня?

Теперь Марков заволновался уже всерьез. На лбу выступила испарина, он невольно коснулся воротника рубашки, оттягивая его, словно хотел расстегнуть, будто стало вдруг нечем дышать.

— Это возможно, хотя мы старались обеспечить секретность, — произнес звенящим от напряжения голосом более молодой из двоих мужчин. — Но предатель очень осведомлен. Например, он точно знал позиции наших групп при атаке на кортеж, так что полицейский спецназ безошибочно блокировал именно те дома, где находились наши люди. Мы потеряли много хороших бойцов и надежных товарищей, заплатили огромную цену за свою дерзость. А ведь об этом практически никто не знал. Никто, кроме моего товарища. Даже я знал только часть деталей.

Марков с волнением перевел взгляд с одного своего собеседника на другого, невольно напрягаясь, словно готовясь к прыжку. Несмотря на нынешнюю свою работу, полковник успел пройти суровую школу, несколько лет поносив на плече шеврон СОБРа, а это чего-то стоило. И сейчас он был готов действовать.

— И еще один человек знал подробности нашего плана, — продолжил молодой. — Только один. Тот, кто только и мог сообщить об этом противнику, сперва позволив нашим бойцам сделать свое дело, а затем выведя на них спецназ, безошибочно, так, что у наших товарищей не было ни малейшего шанса вырваться из западни живыми. Этому человеку мы доверяли, считали его своим соратником, а он предал нас, подтвердив верность новым хозяевам десятками смертей наших братьев. Это вы, полковник!