День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Тело полковника, харкавшего кровью, хрипевшего, выпучив глаза, еще только оседало на пол, когда к нему подскочил Громов, и, вытащив из-за пояса «Макаров», выпустил в грудь предателя половину магазина. Грохот выстрелов заметался в тесном помещении кафе, оглушив посетителей, ударив в нос кислой пороховой гарью.

Удивительно, но Марков все еще оставался жив. Изо рта его хлестала кровь, но полковник, цепляясь за стену, пытался подняться на ноги.

— Бронежилет надел, сволочь, — бесстрастно произнес Слюсаренко, нависая над своей жертвой.

Бывший чекист еще единожды нажал на спуск, и выплюнутый ПСС десятиграммовый кусок свинца ударил предателю в лоб. Пуля, способная пробить два миллиметра закаленной стали с двадцати пяти шагов, разнесла вдребезги голову Маркова. Всюду брызнула кровь, и Иван брезгливо сморщился, когда брызги заляпали его ботинки и брюки.

— Теперь уходим, — крикнул Слюсаренко опешившему Громову. — Снаружи, кажется, уже заварилась серьезная каша, Макс!

— Какого черта там происходит?!

— Я все же решил подстраховаться, попросил кое-кого приглядеть за нами со стороны. И, кажется, наш приятель тоже явился на встречу с товарищами! Нужно уходить, пока нас не взяли в кольцо!

Иван двинулся к выходу из кафе, но остановился, подобрав с пола выпавший из рук казненного предателя увесистый семнадцатизарядный «Грач»:

— Этому выродку он уже ни к чему!

Слюсаренко выскочил на тротуар, сжимая по пистолету в обеих руках, а за ним бежал Громов, стиснув до боли в ладони свой ПМ. И только оказавшись на улице, партизанам пришлось упасть на грязный асфальт, укрываясь от шквала автоматного огня, бившего со всех сторон. Длинная очередь, пройдя над головами, свинцовым градом хлестнула по стеклянной витрине кафе. Внутри кто-то пронзительно закричал, а растянувшихся на тротуаре партизан обдало потоком стеклянных брызг. На московских улицах вновь кипел бой, в котором русские снова убивали русских.

Капитан Борис Харламов поудобнее пристроил свою бесшумную снайперскую винтовку ВСС, также известную, как винторез, на подоконнике. Теперь в перекрестье оптического прицела ПСО-1 четырехкратного увеличения он видел вход в то самое кафе, куда неведомо зачем должны были явиться террористы, расстрелявшие иностранных инспекторов на Ленинском несколько дней назад.

— Я — Второй, позицию занял, готов работать!

— Вас понял, Второй, — раздалось в ответ в крохотном наушнике снайпера. — Ждите приказа

Харламов оттянул назад рукоятку затвора, досылая в ствол ВСС девятимиллиметровый патрон СП-5, один из десяти, набитых в магазин. А еще три таких же магазина пока находились в карманах его разгрузочного жилета. С таким боекомплектом и с такой удобной позиции капитан московской полиции мог простреливать всю улицу, без проблем выводя из строя даже имеющих бронежилеты противников.

В эти же минуты о готовности доложили еще два снайпера, расположившиеся в высотных зданиях и нацеливших свое оружие на то же самое кафе. Противнику, пришедшему прямо в западню, отныне некуда было деться.

Доклады о готовности, поступавшие не только от снайперов, но и от стягивавшихся к объекту групп захвата, получал лично начальник столичной полиции генерал Викторов, в свою очередь сообщавший о ходе операции лично министру внутренней безопасности Фалеву. Именно последний и сообщил информацию о встрече террористов, получив ее ни от кого то, а от командования американским контингентом. Офицер из штаба генерала Камински без обиняков сообщил, что информатор американской разведки встречается с лидерами террористов, и безгранично было удивление русских стражей порядка, узнавших, кто оказался этим информатором.

— Зачем американцам сдавать нам своего информатора? — недоуменно спросил Викторов своего непосредственного начальника, после того, как внимательно выслушал его.

— Такой же вопрос я задал американцам. Разумеется, мне не ответили, но, кажется, более ничего не утаили. Возможно, теперь, когда они могут распоряжаться в России, как у себя дома, им этот агент уже не интересен. Я не знаю, зачем они это делают, но мы не можем не использовать момент. Нужно организовать захват террористов, сделать все так, чтобы они оказались в наших руках — или в могиле!

Для высших чинов столичной полиции не было секретом, что террористы имеют информаторов в органах, вопрос был лишь в том, насколько серьезен уровень доступа предателей, а потому при планировании операции проявили небывалую прежде осторожность. В назначенный час, за считанные минуты до того, как преступники должны были появиться — если верить американцам — в ничем не примечательной забегаловке, к кафе выдвинулись группы захвата. Уже в дороге бойцам сообщили задачу, так что возможности предупредить о готовящейся облаве агенты террористов практически не имели.

Спецназ стягивался к кафе, замыкая его в кольцо, готовый ринуться в бой, а со стороны за деловитой суетой наблюдали сквозь окуляры оптических прицелов снайперы, одним из которых был Борис Харламов. Имея за плечами десятилетний стаж службы в СОБРе, капитан стал настоящим профессионалом, хладнокровным убийцей. На его счету уже было два десятка целей, в основном — грязные бородатые ваххабиты, на которых он с товарищами охотился в горах Кавказа. Была и парочка «родных» российских уголовников, ликвидированных здесь же, в Москве, или в области. И сейчас ему предстояло стрелять в своих, русских, пусть и преступивших закон. Это опытного стрелка нисколько не тревожило.

— Снайперам открывать огонь по готовности! — раздалось в наушнике гарнитуры, и Харламов сдвинул вниз флажок предохранителя, а указательный палец его нежно коснулся спускового крючка.

В прицел было видно, что вокруг кафе вдруг началось какое-то движение. К входу в заведение направилась белая «Газель», но за полсотни метров до места ей перекрыла путь вывернувшая с парковки «девятка». Харламов увидел, как из легковушки выскочили трое, у каждого в руках было оружие. Прежде, чем ветер донес звук выстрелов до служившей позицией снайпера квартиры, Борис уже наложил перекрестье прицела на грудь одного из террористов, укрывшегося за своей машиной. Палец потянул спусковой крючок, и в этот миг что-то со страшной силой ударило Харламова в грудь, сбив с ног, бросив на утоптанный пол. А через мгновение мир вокруг наполнился нестерпимо ярким светом, и снайпер почувствовал невероятную легкость. Он успел со стороны взглянуть на собственное неподвижное тело, под которым уже скопилась лужа темной крови, а затем взмыл в небеса, навсегда покидая полный страданий и несправедливости мир.