Секториум - Ирина Ванка

«Скорей бы», — подумала я и поняла, что с Блазой говорить не о чем. Вега собирал всех, Гера собирал сплетни, никто не собирался предпринимать конкретных шагов для того, чтобы на контору перестали рушиться неприятности. Все хотели отсидеться в кустах и напиться до белой горячки.

Шеф в офисе не появился. Ксюха не поделилась информацией о происшедшем. Миша, в отместку, не стал ей рассказывать о своем открытии, он занялся шпионажем и не выпускал свою дочь из-под наблюдения даже во время сна.

— Знаешь, зачем она лазала ночью в сеть? — спросил он меня. — Не угадаешь. Искала подробности про Сира, Блазу зондировала. Слушай, какой шеф молодец, что отрезал ей доступ. Нет, здесь что-то посерьезнее. Точно, она в него втрескалась. Но ничего, пройдет время — забудет. Как думаешь, забудет?

— Я все-таки надеюсь, что он вернется.

— Откуси свой язык! — злился Миша. — Я к ней Сира не подпущу даже с амнезией. Кончится эта заварушка, увезу Ксюху на Блазу, заставлю учиться, чтобы не было ни времени, ни соблазна. Как ты думаешь, на Блазе она мне расскажет?

— За что ты так ненавидишь Сира?

Миша взбесился.

— Знаешь, как этот говнюк охмурял мою девочку? Знаешь, чем он мозги ее юные забивал? Да я, если хочешь знать, только из-за него согласился на экспедицию! Чтобы развезти их подальше. Если бы у тебя была дочь, ты бы выдала ее за такого типа? Лучше за наркомана. Тот хоть сдохнет по-человечески.

Мне вспомнилась Морковка, и настроение испортилось.

Секториум ждал хороших новостей. Плохими все были сыты по горло. Ждал и дождался: Вега убедил Алену простить человечество. Она позвала к себе Геру, и тот помчался на крыльях любви, оставив после себя пустой бар и заерзанную подстилку. Больше ровным счетом ничего хорошего не происходило. Мне не удалось заставить Ксюху даже позвонить матери. Все это время она жила у меня, рассказывала ужасы детских лет, из которых мне стало ясно окончательно: во всем виноват только Миша. Не убежал бы он из семьи — ничего бы такого не было. Ксюха со мной не соглашалась, и, стоило только звякнуть телефону, вопила на весь модуль одну фразу:

— Если мамаша, меня нет!

— Тетя Ира, — сказал строгий голос из трубки, — позовите, пожалуйста, Диму к телефону.

— Ванечка, он еще не приехал. Завтра будем встречать, — обрадовалась я, посмотрела на календарь и поняла, что стала настоящей инопланетянкой. Забыла, что в июне тридцать дней. Гума сказал, что челнок придет первого числа. Я думала, что до решающей битвы целые сутки. Календарь вернул меня в реальность, а часы показали, что, если не торопиться, битва состоится без меня. Армия землян против пришельцев будет меньше на одну боевую единицу.

В фойе мне попался Индер.

— Не знаю, не знаю, — сказал он, — стоит ли тебе присутствовать?

— Я уже присутствую.

— Тогда учти, сегодня с шефом лучше не спорить.

Я и не думала. Тем более что с шефом уже успешно спорил Миша, запершись в кабинете. Можно сказать, ругался во всю. Хотя, не исключено, что они оба только разминались перед грядущим скандалом. В холле напротив сидел грустный Джон и Имо… листал журнал с Мишиными орбитальными фотографиями. Впервые я прозевала их приезд.

— Где вы нашли Ксению? — спросил Индер.

— Мы ее не теряли.

— Спрячьте в надежное место, — предупредил он. — Сейчас вам всем влетит.

Индер проводил меня до холла, словно желал убедиться, что я не сбегу.

— Иван звонил, — сообщила я Имо. Имо только кивнул в ответ. — Джон, ты мне нужен. Если мы выживем после сегодняшнего собрания, не уходи далеко.

Джон тоже кивнул. Видно, шеф их обоих уже потрепал. Кислое настроение словно висело в воздухе.

— Как Сир? — спросила я, и по тягостному молчанию догадалась, что добрых вестей нет.

Красный от злости Миша ворвался в холл. Вега вошел за ним, и дверь закрылась.

— С возвращением, — обратился он к немногочисленной аудитории. — Не всех я имею честь приветствовать сегодня. Что ж, вы сами придумали себе приключение.

— Никто тебя не обвиняет, — подал реплику Миша.

— Поздравляю вас с полным фиаско, — продолжил Вега. — Первопроходцы доморощенные! Получили?

Тишина воцарилась в ответ. Только Имо набрался наглости и с хрустом перевернул страницу.

— Господа земляне, вынужден вам сообщить, что вы превысили свои полномочия, поэтому в ближайшее время я закрываю миссию и возвращаюсь на Блазу. Мой контакт с Землей на этом закончен, потому что вы превысили не только свои, но и мои полномочия, и всего Галактического сообщества. Поэтому свернуть проект — самое малое, что я могу для вас сделать.

— Ты должен объяснить, — злился Миша, но шеф не дал ему слова.

— Это ты должен мне объяснить, кто тебе позволил использовать бортовую связь без консультации со мной?! Как тебе пришло в голову, делать за моей спиной то, чего даже сиги не делают без разрешения службы безопасности? С чего ты взял, что тебе позволено в диком космосе то же, что на Земле? За орбитой ты абориген! — заявил шеф тоном, который отбил у Миши желание спорить. — Абориген! — повторил он. — Обезьяна с бомбой в руках! Ты не знаешь, какой ответственности требуют игрушки фронов от цивилизованного существа, — он указал на медальон, висящий на шее Имо. — Не знаешь, и знать не хочешь! Так вот, я не намерен подвергать риску Галактику только потому, что ты недооцениваешь степень этого риска. Если я еще раз… Если я еще раз кого-нибудь из вас замечу за подобными маневрами… В первую очередь это касается тебя, Миша! Потому что все беды от тебя. Ты не хочешь понять, что жизнь — не компьютерная игра. Что не твои правила в ней работают. Ты своим легкомысленным поведением провоцируешь проблемы, которые я не имею возможности решать.

Имо закрыл журнал. Все посмотрели на Имо. Шеф прервал речь. Миша хотел воспользоваться паузой, но ему тоже стало интересно, почему Имо отложил журнал? Имо встал. В холле наступила тишина. У меня остановилось сердце. Имо снял с себя медальон, вынул пульт и положил его перед шефом, затем надел медальон обратно на шею.

— Это решит проблему? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сел на место.

Когда хрустнула страница журнала, оцепенение прошло, но Вега очнулся раньше других. Он взял пульт, зашел за стойку бара, кинул его в мусорницу и включил режим аннигиляции за секунду до того, как Миша с воплем отчаяния ринулся на перехват.

— Я жалею, что не сделал это сразу, — сказал шеф и с достоинством удалился. Отныне ему разговаривать с аборигенами стало не о чем.

Мишин вопль сменился проклятием, когда из мусорного патрона полетела металлическая пыль.