Саньютта Никая - Сиддхартха Гаутама

[Благословенный сказал]: «Монахи, есть эти три чувства. Какие три? Приятное чувство, болезненное чувство, ни-приятное-ни-болезненное чувство. Приятное чувство, монахи, следует видеть как болезненное{748}. Болезненное чувство следует видеть как [отравленный] дротик. Ни-приятное-ни-болезненное чувство следует видеть как непостоянное.

Когда, монахи, монах увидел приятное чувство как болезненное, болезненное чувство как дротик, ни-приятное-ни-болезненное чувство как непостоянное, то он зовётся монахом, который видит правильно. Он отрезал жажду, разорвал путы, и, полностью пробившись сквозь самомнение, он положил конец страданиям».

[И далее он добавил]:

«Тот, кто приятное увидел как болезненное,

Болезненное распознал как дротик,

Непостоянное увидел в мирном чувстве,

Что ни приятно, ни болезненно:

Такой монах всё видит правильно,

Он полностью познал все чувства.

И полностью поняв все чувства,

Он незапятнан в этой самой жизни.

И пребывающего с Дхаммой, после распада тела,

Владеющего знанием не распознать нигде».

СН 36.6

Салла сутта: Дротик

Перевод с английского: SV

источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1263"

[Благословенный сказал]: «Монахи, необученный заурядный человек испытывает приятное чувство, болезненное чувство, ни-приятное-ни-болезненное чувство. Обученный ученик Благородных тоже испытывает приятное чувство, болезненное чувство, ни-приятное-ни-болезненное чувство. Так в чём же, монахи, разница, в чём несоответствие, в чём отличие между обученным учеником Благородных и необученным заурядным человеком?»

«Учитель, наши учения укоренены в Благословенном, направляемы Благословенным, находят пристанище в Благословенном. Было бы хорошо, если бы Благословенный [сам] прояснил значение этого утверждения. Услышав это из его уст, монахи запомнят это».

«Тогда слушайте внимательно, монахи. Я буду говорить».

«Да, Учитель» – ответили монахи. Благословенный сказал:

«Монахи, когда необученный заурядный человек встречается с болезненным телесным чувством, он печалится, горюет и плачет. Он рыдает, бьёт себя в груди, становится обезумевшим. Он испытывает два чувства – телесное и умственное. Представьте, как если бы человека пронзили бы дротиком, а затем его тут же вслед пронзили бы вторым дротиком, так что этот человек ощутил бы чувство, вызванное [ударом] двух дротиков. Точно также, когда необученный заурядный человек встречается с болезненным телесным чувством, он печалится, горюет и плачет. Он рыдает, бьёт себя в груди, становится обезумевшим. Он испытывает два чувства – телесное и умственное.

Встречаясь с этим же самым болезненным чувством, он питает к нему отвращение. Когда он питает отвращение к болезненному чувству, то в этой ситуации за этим стоит скрытая склонность к отвращению в отношении болезненного чувства. Встречаясь с болезненным чувством, он ищет наслаждения в чувственных удовольствиях. И почему? Потому что необученный заурядный человек не знает какого-либо спасения от болезненного чувства, кроме как чувственное удовольствие. Когда он ищет наслаждения в чувственных удовольствиях, то в этой ситуации за этим стоит скрытая склонность к страсти в отношении приятного чувства. Он не понимает в соответствии с действительностью возникновения и угасания, удовольствия, опасности и спасения в отношении этих чувств. Когда он не понимает этих вещей, то в этой ситуации за этим стоит скрытая склонность к невежеству в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства{749}.

Если он ощущает приятное чувство, он ощущает его, прицепившись [к нему]. Если он ощущает болезненное чувство, он ощущает его, прицепившись. Если он ощущает ни-приятное-ни-болезненное чувство, он ощущает его, прицепившись. Таков, монахи, необученный заурядный человек, который прицепился к рождению, старению и смерти; который прицепился к печали, стенанию, боли, горю и отчаянию; который прицепился к страданиям, я говорю вам.

Монахи, когда обученный ученик Благородных встречается с болезненным телесным чувством, он не печалится, не горюет и не плачет. Он не рыдает, не бьёт себя в груди, не становится обезумевшим{750}. Он ощущает [только] одно чувство – телесное, но не умственное. Представьте, как если бы человека пронзили бы дротиком, но тут же вслед не пронзили бы вторым дротиком, так что этот человек ощутил бы чувство, вызванное [ударом] только одного дротика. Точно также, когда обученный ученик Благородных встречается с болезненным телесным чувством, он не печалится, не горюет и не плачет. Он не рыдает, не бьёт себя в груди, не становится обезумевшим. Он ощущает [только] одно чувство – телесное, но не умственное.

Встречаясь с этим же самым болезненным чувством, он не питает к нему отвращения. Так как он не питает отвращения к болезненному чувству, то в этой ситуации за этим не стоит скрытой склонности к отвращению в отношении болезненного чувства. Встречаясь с болезненным чувством, он не ищет наслаждения в чувственных удовольствиях. И почему? Потому что обученный ученик Благородных знает спасение от болезненного чувства, отличное от чувственного удовольствия. Поскольку он не ищет наслаждения в чувственных удовольствиях, то в этой ситуации за этим не стоит скрытой склонности к страсти в отношении приятного чувства. Он понимает в соответствии с действительностью возникновение и угасание, привлекательность, опасность и спасение в отношении этих чувств. Поскольку он понимает эти вещи, то в этой ситуации за этим не стоит скрытой склонности к невежеству в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства.

Если он ощущает приятное чувство, он ощущает его, отсоединившись [от него]. Если он ощущает болезненное чувство, он ощущает его, отсоединившись. Если он ощущает ни-приятное-ни-болезненное чувство, он ощущает его, отсоединившись. Таков, монахи, обученный ученик Благородных, который отсоединился от рождения, старения и смерти; который отсоединился от печали, стенания, боли, горя и отчаяния; который отсоединился от страданий, я говорю вам».

[И далее он добавил]:

«Мудрец, обученный, не ощущает

Приятного, болезненного [умственного] чувства.

В этом его великое отличие

От заурядного простолюдина.

В обученном, постигшим Дхамму,

Кто ясно видит этот мир и следующий,

Желанное не провоцирует сознания,

А к нежеланному нет отвращения [у него].

Влечения и отторжения в нём больше не найти,

Ведь погасил обоих он, конец им положил.

Познав чистейшее и беспечальное,

Преодолев существование, он понимает правильно». 

СН 36.7

Патхама геланнья сутта: Хижина для больных (I)

Перевод с английского: SV

источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1266"

Однажды Благословенный пребывал в Весали в Великом Лесу в Павильоне с Остроконечной Крышей. И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился в хижину для больных [монахов], где сел на подготовленное сиденье и обратился к монахам так:

«Монахи, монах во время ожидания должен пребывать осознанным и бдительным. Таково наше наставление вам. И как, монахи, монах пребывает осознанным? Вот, монахи, монах пребывает в созерцании тела в теле, [будучи] старательным, бдительным, осознанным, устранив влечение и недовольство к