Вечер потрясения - Андрей Завадский

Под завязку нагруженные топливом – не для себя, для других – танкеры, плотно опекаемые "Иглами", принялись кружить полусотней километров южнее Тбилиси. Безоблачное небо прочертили белые полосы инверсионных следов, а рев мощных турбин воздушных тяжеловозов был слышен за десятки километров. Слышали его и в резиденции грузинского президента, нервно вздрагивавшего всякий раз, когда один из "летающих танкеров" величаво проплывал над кровлей дворца.

Развитие авиационной техники сделало ненужными аэродромы подскока – заправочная станция могла быть создана где угодно, и теперь "танкеры" ожидали над столицей Грузии появления ударных групп, идущих крушить оборону русских. Ожидание было недолгим – на экранах "Сентри", просвечивавших своими лучами пространство на сотни миль, появилось множество целей, но система опознавания "свой-чужой" мгновенно выдала успокаивающее сообщение.

– Наши парни на подходе, – сообщил своим подчиненным командир экипажа КС-135А, парившего над северной окраиной Тбилиси. – Приготовиться к стыковке!

Эскорт отошел в стороны, но пилоты "Иглов" оставались начеку – противник, хоть и казался сломленным, мог нанести ответный удар, собрав остатки сил. И перехватчики, направляемые по командам с "Сентри", должны были защитить и заправщики, и принимавшие от них горючее ударные машины, заполонившие на несколько минут все небо над столицей Грузии от горизонта до горизонта.

Подходившие с юга истребители один за другим занимали позицию позади неторопливо наматывавших круги "Стратотанкеров", и в их баки вливалось по заправочным штангам топливо, столь важное для успешного выполнения задачи – цель находилась далеко, и, прежде, чем вступить в бой, до нее следовало еще добраться, преодолев сотни миль над враждебной территорией.

– Будет жарко, – качая головой, произнес командир экипажа заправщика, взглядом провожая отстыковавшийся от "Стратотанкера" истребитель, умчавшийся в колышущееся марево на горизонте, стремительную и смертоносную серую птицу, управляемую волей человека, ее заложника и ее повелителя. – Видит Бог, будет жарко!

– Наши парни устроят русским хорошую трепку, – криво ухмыльнулся второй пилот, скосив взгляд на командира. – Дьявол, подняли в воздух не меньше сотни машин! Русских размажут по их аэродромам к чертовой матери! Жаль, что мы торчим тут!

В голосе летчика звучала зависть – вместо того, чтобы сражаться с врагом, сбивая чужие самолеты, принимая боевые награды из рук высшего командования или даже, чем черт не шутит, самого президента, он пребывал в тылу, в полнейшей безопасности, занимаясь пусть и полезным, но отнюдь не героическим делом. В прочем, не все здесь, на борту тяжелого КС-135А оставались такими же бесшабашными мальчишками.

– По мне лучше уж здесь оставаться и все видеть со стороны, по "ящику", чем ехать домой в пластиковом мешке, – заметил штурман. – Война – не маневры, потери несут обе стороны, и кто может знать, сколько наших парней останется гнить в русских степях. Это будет бой, а не избиение, и вряд ли найдутся глупцы, которые скажут, будто у русских нет хороших самолетов и летчиков.

– Да, чертовы "Фланкеры" могут доставить немало неприятностей, – кивнул командир экипажа. Он начинал службу в истребительной авиации, лишь потом, после очередной медицинской комиссии, покинув части "первой линии", а потому лучше многих знал, что могут встретить мчавшиеся на север, в гущу боя, пилоты "Иглов" и "Файтинг Фалконов". – Победа нашим ребятам не достанется слишком легко. Храни их Бог!

Звено за звеном, эскадрилья за эскадрильей, истребители, сделав добрый "глоток" топлива, исчезали на горизонте, продолжая свой полет. Десятки крылатых машин, вооруженных до зубов, грозная стальная стая, они были призваны очистить чужое небо от его немногочисленных защитников, окончательно утвердив свое господство здесь, свою победу. Но простыми и понятными оставались только приказы, поступавшие из штабов, тем же, кому предстояло эти приказы исполнять, все представало несколько более трудным и несравнимо опасным.

Генерал Мэтью Камински проводил взглядом исчезавшие за горным хребтом самолеты, казавшиеся с земли крохотной мошкарой, отчего-то решившей сбиться в рой как раз над столицей Грузии. Гул турбин то нарастал, заглушая собою все иные звуки, то вдруг стихал, когда очередная эскадрилья, приняв свою порцию топлива, уходила на севере. Командующий Десятой легкой пехотной дивизией знал – обратно вернутся не все.

– Сэр, – адъютант, выбравшийся из штабной палатки, окликнул генерала, держа на вытянутых руках трубку спутникового телефона. – Сэр, генерал Стивенс, сэр!

Молча кивнув, Камински принял предложенное, тотчас услышав в динамике голос командующего операцией "Доблестный удар", едва успевшего ступить на летное поле вильнюсского аэродрома:

– Мэтью, вы должны решить проблему! На северном направлении тоже складывается не простая ситуация, русские перешли в контрнаступление. Нельзя позволить им вырвать инициативу. Противник просто ошеломлен, растерян, но не побежден, как может показаться. Остановите русские танки!

– Все, что нужно, мы делаем, – спокойно ответил Камински. В любом случае, решение уже было принято. – Авиация изолирует группировку противника, уничтожив пути снабжения. В воздухе сотни наших самолетов, они сожгут эту чертову степь, генерал!

– Сделайте это! Русские начали отвечать на наши удары, они только теперь показали, на что способны. Боюсь, мы переоценили свои силы, Мэтью, – неожиданно произнес Стивенс. – Мы слишком презрительно отнеслись к врагу, а война не прощает таких ошибок. Операция растягивается, высшее командование русских все же сумело наладить управление своими войсками, и теперь готово сделать ответный ход.

– Им ничего не светит, – не теряя уверенности, возразил Камински. – Русским надеяться не на что. На южном направлении мы сумеем нейтрализовать угрозу. – В нескольких словах генерал изложил свой план, который, как бы то ни было, уже начал воплощаться в реальность: – Захватив окончательно господство в русском небе, мы раздавим их наземные силы с минимальными потерями! Русские стягивают в кулак свои боеспособные части? Тем лучше, разом уничтожим всех, кто еще не оставил надежду на свой успех!

– Жду от вас донесения о победе, Мэтью, и никак иначе! Больше ошибаться мы не в праве!

Командующий Десятой пехотной вновь взглянул в небо. Самолеты уходили на север, исчезая за горизонтом, чтобы над чужой землей дать бой еще пытавшемуся сопротивляться врагу. И где-то там же, на севере, на окраине Грозного, города, о котором многие здесь слышали впервые, готовились грудью встретить огонь врага бойцы Сто первой воздушно-штурмовой дивизии, полностью потерявшие надежду на то, что к ним кто-то придет на помощь. И эта кровь останется на руках генерала Камински до самой смерти, и никакая победа не смоет ее вовек.

Полсотни истребителей, грозных, несмотря на солидный возраст, "Журавлей", тяжелых сверхзвуковых Су-27, были готовы к взлету, ожидая только одного – появления врага. Крылатые машины, обвешанные ракетами "воздух-воздух", точно новогодние елки – игрушками, теснились на рулежных дорожках, выстроившись неровными плотными рядами. А поодаль, возвышаясь над истребителями, точно скальные утесы, примостились два самолета радиолокационного дозора и наведения А-50, казавшиеся неестественно громадными четырехдвигательнные "Ильюшины", над фюзеляжами которых торчали дисковидные обтекатели радарных антенн. Именно они, а не сами истребители, были главной надеждой на успех в грядущем бою, на них рассчитывал генерал-полковник Малинин, приказав всем пилотам защищать летающие радары любой ценой.

Все в эти минуты как лучшего дара небес желали, чтобы противник дал знать о себе, ведь это означало, что окончится мучительное ожидание. Ждали пилоты истребителей, ждали и экипажи русских АВАКС'ов, которым предстояло рисковать едва ли не больше, чем всем прочим.

Летчики, пытаясь не показать друг другу едва сдерживаемое волнение, нетерпеливо ждали приказа, и в их числе готовился окунуться в круговерть воздушного боя сам генерал-полковник Малинин. Командующий авиацией противовоздушной обороны не намеревался прятаться за спинами своих товарищей по оружию, с земли, пребывая пусть и в относительной, но безопасности, наблюдая за тем, как гибнут, перемолотые военной машиной врага, лучшие люди страны. Он тоже был готов к бою, давно уже для самого себя все решив и поняв.

– Товарищ командующий, машина к взлету готова, – старший бригады авиатехников вытянулся по стойке смирно перед появившимся на летном поле Малининым, четко отдав честь, прикладывая измазанную маслом ладонь к козырьку выцветшей фуражки. – Баки полны, ракеты подвешены! Все системы проверены!

– Благодарю за службу! Поверьте, вы старались не зря!