Вечер потрясения - Андрей Завадский

Пока техники готовили к схватке крылатые машины, вновь и вновь тестируя системы, пытаясь отыскать любые неполадки сейчас, пока было еще время, чтобы устранить их, летчики собрались на инструктаж, который проводил сам генерал-полковник Малинин. Командующий авиацией ПВО был краток и непривычно возбужден.

– Товарищи офицеры, перед нами поставлена задача прикрыть наземные силы в составе трех дивизий, наносящих контрудар по вторгшимся на нашу территорию американцам, – бросал генерал слова из-за кафедры в гущу насупленных и молчаливых офицеров, уже облаченных в летные комбинезоны и готовых занять места в кабинах своих истребителей немедленно. – Без нас танки расстреляют на марше, засыплют бомбами, и помешать этому никто, кроме вас, сейчас не может. На стороне противника превосходство в количестве самолетов, информационное превосходство. Нам придется вести бой при соотношении три к одному отнюдь не в нашу пользу, и многие из нас могут не увидеть начало нового дня. Против нас выступят лучшие пилоты с лучшим оружием, какое есть у врага, и они жаждут одержать верх ничуть не меньше, чем мы сами. Будет яростная схватка без намека на пощаду, и не могу обещать вам победу в этом бою, но на достойную офицера, достойную мужчины и бойца гибель, которая не будет забыта, вы можете рассчитывать!

– Мы будем сражаться, – раздались вдруг выкрики из зала, заполненного до отказа. – Мы выполним приказ! Сбросим янки с русского неба!

Взгляд генерал-полковника Малинина полыхнул яростью, а лицо озарила улыбка, более походившая на волчий оскал. И точно так же кровожадно щерились десятки летчиков, чьи сердца учащенно колотились в груди, обтянутой синтетической тканью противоперегрузочных комбинезонов. Час решающего сражения близился, и каждый, кто внимал полной ярости речи командира, был готов вступить в этот бой без тени сомнений, просто потому, что иначе поступить не мог. Минуты улетали в небытие, время истекало, шли последние приготовления, но к схватке за русское небо готовились не только по эту сторону протянувшейся от моря до моря линии фронта.

Мозг и сердце не знавшей аналогов в истории военного искусства наступательной операции Армии США располагался в простой брезентовой палатке, установленной на краю летного поля городского аэропорта Тбилиси. В мерном шуме кондиционеров можно было разобрать только отдельные слова в многоголосом гуле, похожем на жужжание растревоженного пчелиного улья. Десятки офицеров всех рангов и званий взволнованно переговаривались, склоняясь над полотнами топографических карт, указывая друг другу на мерцавшие в полумраке мониторы, и потому не успели заметить появление командующего, присутствие которого, в общем, было отнюдь не обязательным сейчас – отлаженный механизм работал размеренно и надежно.

– Джентльмены! – истошный вопль дежурного офицера, моложавого капитана, заставил полторы дюжины майоров и полковников вздрогнуть, обратив взоры к входу. – Джентльмены, командующий оперативной группой "Юг", генерал-майор Мэтью Камински.

Командующий Десятой легкой пехотной дивизией Армии США не вошел, ворвался в помещение передового штаба американской группировки. Нетерпеливым жестом он приказал умолкнуть капитану, кивком поприветствовав членов штаба, в напряжении ожидавших появления командующего.

– Господа, – Камински занял место во главе длинного стола, усыпанного всевозможными сводками и картами. Над головой его были прикручены несколько мониторов, изображение на которых постоянно менялось. – Господа, прошу, доложите обстановку.

– Сэр, – командующий Сто первой дивизией прокашлялся, подвинув к себе несколько листов, запечатанных мелким шрифтом, но даже не взглянув на них. – Сэр, передовые батальоны десантников, закрепившиеся в аэропорту Грозного, продолжают оказывать упорное сопротивление, обороняя занятый плацдарм. Контратака русских танков и мотопехоты была отражена, хотя и с существенными потерями. К настоящему моменту наши подразделения удерживают часть чеченской столицы, русские войска оказывают не слишком энергичное сопротивление. Складывается впечатление, что они просто тянут время.

– Так и есть, – вклинился в доклад начальник разведки. – По данным спутниковой разведки, подтвержденным и службой радиоперехвата, к Грозному с севера форсированным маршем движутся две механизированные и одна танковая дивизии русских, возможно, не в полном составе. До подхода их к городу остается несколько часов.

– Дьявол! – командир десантно-штурмовой дивизии ударил кулаком по столу. – Да одного танкового полка сейчас хватит, чтобы раскатать по асфальту наших парней. Генерал Камински, не пора ли побеспокоить наземный эшелон? Кажется, десантникам сейчас не помешало бы подкрепление. Сил Третьего бронекавалерийского вполне хватит, чтобы покончить с разрозненными подразделениям русской пехоты.

Десантник, вынужденный, вместо того, чтобы сражаться плечо к плечу со своими бойцами, беспомощно торчать здесь, в штабе, слушая все новые сводки о потерях, сейчас надеялся только на одного человека – на Элайджу Хоупа. Под командованием бригадного генерала, бывшего сейчас со своими людьми, глубоко на чужой территории, находилось единственное на Кавказе "тяжелое" подразделение американской армии, и его появление в Грозном означало коренной перелом сражения, сейчас идущего явно не в пользу американских солдат, обложенных противником со всех сторон. Вместо этого Третий легкий бронекавалерийский полк форсированным маршем уходил на север, уже удаляясь от чеченской столицы.

– Приоритеты поменялись, господа, – стараясь казаться бесстрастным и уверенным в себе, жестко произнес генерал Камински. – Все наши танки до единого нужны сейчас в другом месте. Необходимо изолировать Грозный, остановив продвижение свежих сил русских. Я уже распорядился направить Третий бронекавалерийский и передовые батальоны Десятой пехотной дивизии в обход столицы Чечни, чтобы занять рубеж обороны к северу от нее. Русские танки – вот самая серьезная угроза, а с гарнизоном Грозного десантники расправятся и сами.

Известие о том, что кто-то, пусть даже и командующий всей группировкой, своим решением, хоть и руководствовался он вполне оправданным стремлением победить, вот так запросто обрек на гибель несколько сотен отважно отражавших атаки врага десантников, было настоящим ударом для командира воздушно-штурмовой дивизией.

– Разверните наземные части, – настойчиво потребовал командир Сто первой воздушно-штурмовой дивизии, наступая на генерала Камински. – Отмените свой прежний приказ, Мэтью, сейчас же, немедленно! Какого дьявола вы творите? – Генерал забыл о субординации, поддавшись чувствам, но сейчас это было простительно: – Пусть русские и дальше движутся на юг. Наши парни совместными усилиями как раз сумеют очистить Грозный от остатков русского гарнизона и смогут укрепиться на подступах к городу как раз к подходу вражеских танков. Я прошу вас, дайте шанс моим бойцам!

Мэтью Камински лишь помотал головой:

– Пехотинцы и тяжелая техника, двигаясь по высокогорным перевалам и ущельям, доберутся до Грозного не раньше русских, даже если развернутся прямо сейчас. Гарнизон чеченской столицы ждет подхода подкреплений? Что ж, пусть ждет и дальше. Сейчас перед нами поставлена иная задача – нарушить снабжение развернутой в южных регионах Росси армейской группировки, исключить возможность переброски дополнительных сил на этот театр военных действий. Для этого необходимо направить всю авиацию против нескольких автомобильных и железнодорожных мостов через Волгу и Дон, и лишь затем мы займемся русскими танками. Уничтожим тылы, и передовые части русских, лишившись ресурсов, встанут посреди степи. В крайнем же случае, если противник проявит упрямство, танки генерала Хоупа, штурмовики и вертолеты "Апач" сдержат их на подступах к Грозному.

– Могут погибнуть сотни американских солдат, – прорычал генерал-десантник. – Они там, как в мышеловке! На сотню миль вокруг – русские подразделения, пусть разрозненные, но вполне боеспособные.

Однако командующий Десятой легкой пехотной дивизией, он же – командир оперативной группы "Юг", тот, кто отвечал сейчас за десятки тысяч американских солдат, за успех грандиозной операции, честно разделив эту ответственность с теми, кто находился в Рамштайне и самом Пентагоне, был непреклонен.

– Зная, что они отрезаны от внешнего мира, русские сами сложат оружие, – уверенно заявил Камински. – Нам не придется вести долгие и упорные бои, если противник будет деморализован. Мы фактически завоевали господство в воздухе над приграничными районами, и нужно закрепить этот успех. Мы уничтожим авиацию русских, разрушим пути снабжения, и возьмем все их танковые дивизии голыми руками. Без топлива вся техника встанет, а их командование, перебрасывая сюда дополнительные подразделения, рассчитывало, прежде всего, именно на снабжение извне. У них мало ресурсов, и доставить их можно только по воздуху или через такие мощные водные преграды, как Дон и Волга. Уничтожив мосты, очистив небо от русских самолетов от Грозного до Волгограда и Ростова, мы сможем делать с сухопутными частями русских все, что пожелаем. Уже не наши десантники, и русские окажутся в западне, и единственным выходом из положения для них будет капитуляция.