Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Но, черт возьми, почему вы отменили высадку второй волны десанта в Грозном? – вскипел командующий Сто первой дивизией. – Я даже не могу по вашей милости помочь своим парням! Какого дьявола вы творите? Три батальона против нескольких русских полков не продержатся и получаса, все мои люди там погибнут, а вы чего-то ждете. Чего, будь вы прокляты?!

От полного ярости и злобы крика офицеры, присутствовавшие на командном пункте, нервно вздрогнули. У кого-то из рук от неожиданности выскользнул пластиковый стаканчик с кофе, кто-то затушил сигарету не в пепельнице, а прямо о карту, разложенную на низком столике. И только генерал Мэтью Камински остался спокоен, даже не поведя бровью при виде вспышки гнева своего коллеги.

– Я должен предусматривать и самые худшие варианты, и действую сейчас исходя из этой необходимости, – спокойно, словно терпеливый наставник, разъясняющий ученику прописные истины, ответил командующий Десятой пехотной дивизией. – Если русские, лишившись снабжения, как-то продолжат наступать, если они опрокинут заслон, выставленный севернее Грозного Третьим бронекавалерийским полком, если мои парни не смогут сдержать их натиск, ваши бойцы, ожидающие сейчас приказа в тбилисском аэропорту, будут брошены против русских танков. Части вашей дивизии, еще не вступившие в бой, будут нашим мобильным резервом, если все пойдет не так, как мы планируем. Именно поэтому я отменил прежний приказ, генерал.

Мэтью Камински не стал договаривать, что в этом случае батальоны, уже высадившиеся в столице Чечни, неминуемо погибнут, так и не дождавшись помощи. Десантники знали, на что шли, и сколь бы сильной не была обычная человеческая жалость, командующий действовал, исходя из соображений успеха всей операции. И гибель даже трех батальонов, оказавшихся в огненном кольце, не станет слишком большой ценой за одержанную победу, за разгром всей группировки противника, прикрывающей южный рубежи России.

Командующий Сто первой воздушно-штурмовой дивизией сник, понурив плечи и отступив в сторону. Офицер понял все без слов, здорово облегчив задачу самому Камински. Он тоже был профессионалом и понимал, что иногда необходимо осознанно жертвовать малым, чтобы сохранить нечто большее. Но мысль о том, что вот-вот начнется русское наступление в Грозном, и последние бойцы обреченных батальонов погибнут под гусеницами вражеских танков, казалась нестерпимой, разрывая на части очерствевшее сердце.

– Джерри, – меж тем командующий Десятой легкой дивизией обратился к офицеру Военно-воздушных сил, находившемуся здесь же, на передовом командном пункте. – Джерри, как идет подготовка к авиационному удару по русским коммуникациям? Необходимо действовать уже сейчас, немедленно, пока русские не подошли к нашим позициям вплотную.

– Сэр, – командующий воздушными силами на южном направлении подобрался, когда на него требовательно взглянул Мэтью Камински. – Сэр, ударные группы ждут команды на взлет, пилоты прогревают турбины. Если прикажете немедленно, мы будем у цели примерно через час. Пятьдесят тактических истребителей F-15E "Страйк Игл", F-16C "Файтинг Фалкон" и F-111F "Эрдварк" атакуют мосты. Их прикрытие от русской авиации будет осуществлять до сотни истребителей F-15C "Игл" при поддержке самолетов АВАКС типа Е-3А "Сентри".

– Мы привлекли к этой операции большую часть наличных сил, будем бить по тылам, позволив русским танкам продолжить движение на юг, предоставив им свободу действий, дав фору во времени, – заметил кто-то из присутствовавших с явным осуждением. – Это неразумно, генерал! Мы будем сбрасывать бомбы в пустоту, расходуя свои силы напрасно!

Мэтью Камински взглядом отыскал говорившего, уверенно и мрачно вымолвив в ответ:

– Охотясь за танками среди степей, мы только сожжем весь запас топлива, которого у нас отнюдь не так много, как нужно, и все равно не сможем уничтожить силы врага полностью. Потерям больше машин от зенитного огня русских, но результат будет ничтожен. А, разрушив мосты через волгу и Дон, мы отрежем противника от баз снабжения, возьмем в кольцо, после чего сможем делать с русскими все, что пожелаем. Наши ресурсы не безграничны. Нужно выбирать, на какой из множества целей сосредоточить свои усилия, и я сделал этот выбор!

– Так точно, сэр!

Сейчас вся полнота власти была сосредоточена в руках одного человека – генерал-майора Мэтью Камински, и тот пользовался своими полномочьями, не считаясь ни с кем. Все действия командующего были подчинены только победе, достижению успеха в сражении. Не он начал эту войну, и не он, если говорить откровенно, желал ее, но именно ему предстояло завершить войну своей победой и крахом врага.

– Противник? – коротко потребовал Камински, вновь обращаясь к представителю Тактического авиационного командования ВВС.

И на этот вопрос у авиационного генерала был уже подготовлен ответ:

– Русские могут противопоставить нам порядка полусотни тяжелых истребителей "Фланкер", – без запинки сообщил офицер, представлявший здесь все ВВС. – Возможно, также будет еще двадцать-тридцать легких машин "Фулкрэм", не самых последних модификаций. На своей армии, в том числе и на ВВС, русские последние годы здорово экономили. – Генерал позволил себе усмехнуться, затем, уже вполне серьезно, продолжив: – Управление, скорее всего, будет осуществляться с земли, поэтому не менее важными целями, чем мосты, для ударных звеньев должны стать их стационарные радары. Сперва мы ослепим и оглушим русских, а затем разделаемся с их авиацией, которая к тому моменту станет совершено беспомощной. У нас лучшее оружие, многие из наших летчиков имеют боевой опыт. Мы сотрем их в порошок, сэр!

– Русские – неплохие пилоты, и техника у них весьма эффективная. – Мэтью Камински не разделяя уверенность своего подчиненного. – Не стоит переоценивать врага, похваляясь успехами еще до победы, – предостерег генерал. – Весь опыт наших пилотов – это бомбовые удары по иракским городам или кишлакам в горах Афганистана, а навыки воздушного боя и у русских, и у наших парней, ограничены только полигоном, так что силы можно считать равными. И если что-то сорвется, уже через несколько часов мы с вами, господа, здесь, прямо на летном поле, будем отражать атаки русской пехоты с оружием в руках, так что ошибки быть не должно. Сперва отсечем их от баз снабжения, а потом одним ударом разделаемся с теми, кто еще попытается сопротивляться.

– Мы сожжем их танки в степях. В одной волне можно бросить против русских до сотни штурмовиков "Тандерболт". Этого никто не сможет выдержать!

– Задействуйте максимальное число самолетов, и, главное, обеспечьте им поддержку АВАКС'ов и разведывательной авиации, – согласился Камински. – Наше превосходство не в дальнобойности ракет, а в том, что мы всегда точно знаем, где противник, и что он делает, а потому бьем точно в цель, а не по площадям. Сейчас русские ошеломлены, почти испуганы, и нужно дожать их. Все, что может летать, все, что может нести оружие, должно находиться не на базах, а в воздухе. Наша победа должна коваться в небе, господа! Действуйте!

Приказ прозвучал, и не было нужды повторять его. спустя несколько минут на многочисленных авиабазах в Турции прозвучали почти хором слова команд, а еще через минуту первые самолеты, стремительные и мощные истребители F-15C "Игл", лучшие воздушные бойцы, какие были здесь, на юге, взмыли в небо, оглашая округу ревом турбин. Десятки крылатых машин, сбиваясь в стаи над своими аэродромами, разворачивались на север, уходя в сторону гор, чтобы проторить в небесах дорогу второму эшелону – ударный группы уже готовились к вылету, техники торопливо цепляли под крылья "Фалконов" и "Эрдварков" управляемые бомбы, которым вскоре предстояло обратить в прах надежды врага на реванш.

Удивительно, но развернутая в Грузии авиационная группировка ни в каких планах не должна была участвовать в непосредственных действиях против русских. Тем не менее, двум дюжинам перехватчиков F-15C "Игл" и паре E-3A "Сентри" отводилась очень важная роль в достижении превосходства в воздухе. Уже спустя несколько минут после завершения совещания в штабе, все истребители и оба "летающих радара" взмыли в небо, взяв под охрану окрестности Тбилиси. А вслед за ними от взлетной полосы оторвались шесть заправщиков "Стратотанкер", перелетевших из Турции несколько часов назад.

Под завязку нагруженные топливом – не для себя, для других – танкеры, плотно опекаемые "Иглами", принялись кружить полусотней километров южнее Тбилиси. Безоблачное небо прочертили белые полосы инверсионных следов, а рев мощных турбин воздушных тяжеловозов был слышен за десятки километров. Слышали его и в резиденции грузинского президента, нервно вздрагивавшего всякий раз, когда один из "летающих танкеров" величаво проплывал над кровлей дворца.

Развитие авиационной техники сделало ненужными аэродромы подскока – заправочная станция могла быть создана где угодно, и теперь "танкеры" ожидали над столицей Грузии появления ударных групп, идущих крушить оборону русских. Ожидание было недолгим – на экранах "Сентри", просвечивавших своими лучами пространство на сотни миль, появилось множество целей, но система опознавания "свой-чужой" мгновенно выдала успокаивающее сообщение.