Шепот в песках - Барбара Эрскин

– Благодарю вас. – Луиза с облегчением поднялась из-за стола. – Простите, у меня сегодня был очень трудный день. – И она пошла к выходу. Ее черные юбки слегка шуршали на ходу. Она ощущала на себе взгляд сэра Джона, и от этого ощущения ее лицо снова запылало жаром, как там, в пустыне.

– Ваша записка, дорогая моя. – Взяв со стола листок, сэр Джон протянул его Луизе. – Лучше держите ее в каком-нибудь безопасном месте. Ваши внуки, несомненно, будут в восторге от этой истории.

Анна на минуту оторвалась от чтения. Лежа, она всем телом ощущала равномерное движение парохода, плывущего на юг. На страницах дневника Луиза двигалась точно тем же путем, по этой же самой реке, направляясь в Исну и Идфу. Вместе со своим флакончиком для благовоний. Флакончиком, на котором лежало проклятие и за которым охотился злой джинн. Несмотря на то что в каюте было жарко, Анну пробрала дрожь.

Она лежала, глядя вверх, на тени, отбрасываемые на потолок маленькой прикроватной лампочкой. Дневник лежал у нее на груди. Интересно, куда делся тот листок бумаги, подумала она.

Ее взгляд непроизвольно упал на небольшой туалетный столик, где она оставила свою сумку. Там было темно; она могла различить лишь силуэт зеркала. Его стекло слабо отражало отсветы лампы на потолке. Какое-то время Анна сонными глазами смотрела туда, затем вдруг нахмурилась. Действительно ли в глубине зеркала что-то шевельнулось? Анна затаила дыхание; на нее накатила волна панического страха. Какое-то мгновение она не могла вздохнуть.

Вцепившись в край покрывала прижатыми к груди руками, она закрыла глаза, стараясь успокоить дыхание. Это же все чепуха. Она просто спит, и ей снится сказка – немного страшная сказка.

Вжавшись в подушки, Анна протянула руку к выключателю. От этого движения дневник соскользнул на пол. В резком свете вспыхнувшей потолочной лампы Анна увидела, что в каюте никого нет, кроме нее самой. Ключ торчал в двери. Никто не мог войти в каюту. Ее сумка лежала на том же месте, где она оставила ее, и ее никто не трогал. Или трогал? Все еще дрожа от волнения и испуга, Анна заставила себя вытащить ноги из тонкого покрывала и, встав, подошла к туалетному столику. Сумка лежала раскрытой, и на самом виду, поверх солнечных очков, покоился флакончик. Анна осторожно взяла шарф. Завернутый в него флакончик лежал на самом дне сумки, она была уверена в этом. Теперь же шарф валялся на столике – тонкая алая полоска на темном дереве. Сдвинув брови, Анна пристально смотрела на него. По шелку было рассыпано что-то коричневое – какие-то крошки и пыль, как от старой, потемневшей от времени бумаги. Протянув руку, Анна взяла щепотку, растерла между пальцами, потом сдула на пол. Под шарфом лежала щетка для волос, которой она расчесывалась, перед тем как лечь в постель; та самая щетка, которую она вытащила из сумки последней, а сумку, застегнув, положила на туалетный столик. В этом она тоже была уверена. Она застегнула сумку, прежде чем положить ее туда.

Анна огляделась по сторонам. В каюте просто не было места для того, чтобы кто-то мог спрятаться. Просто не было! Она открыла дверь ванной, откинула занавеску, еще влажную от душа, который принимала всего лишь пару часов назад. Она посмотрела под кроватью, подергала ручку двери. Дверь заперта, здесь нет никого, подумала Анна. Никого. Да и откуда здесь кому-то взяться?

Все еще дрожа, она вернулась к кровати и наклонилась, чтобы поднять дневник. При падении он ударился корешком об пол, и корешок треснул. Забыв о шарфе, Анна грустно провела кончиком пальца по лопнувшей коже. Какой стыд. Дневник прожил долгую жизнь и на всем ее протяжении ни разу не пострадал, а теперь…

Анна уже собиралась залезть обратно в постель, когда вдруг на полу, там, куда упал дневник, заметила конверт. Подобрав его, она увидела, что полоса клейкой коричневой бумаги, которой он был прикреплен сзади к дневнику, порвалась. Толстая тисненая бумага сразу же подсказала Анне, что этот конверт, скорее всего, ровесник дневника. Перевернув его, она увидела какой-то герб: дерево, увенчанное баронской короной. Она улыбнулась. Форрестер? Может, этот конверт находился тогда на «Ибисе»? Анну охватило такое любопытство, что, забыв даже о своих страхах, она открыла его. Внутри оказался сложенный вчетверо листок тонкой бумаги. Анна тут же поняла, что это и есть тот самый листок Луизы с арабскими письменами.

Если вы увидите у нас на борту жреца или, хуже того, злого духа, пожалуйста, скажите мне…

Эти слова из дневника Луизы вдруг гулко отдались в голове у Анны.

Один из высших жрецов, служивший фараону… злой дух… оба они борются за него и до сих пор…

Анна вдруг обнаружила, что у нее дрожат руки. Сделав глубокий вдох, она снова вложила бумагу в конверт и, открыв выдвижной ящик тумбочки возле кровати, сунула его в изящный кожаный несессер для письменных принадлежностей.

Снова забравшись в постель и поджав ноги, она укуталась покрывалом до самого подбородка. В каюте было холодно. Струя ледяного, пахнущего ночью и рекой воздуха проникала в нее через открытое окно.

Анна обхватила руками колени и, склонив голову на плечо, закрыла глаза.

Она долго сидела так, то открывая глаза и всматриваясь туда, где лежала раскрытая сумка, то вновь опуская веки. Наконец ей стало невмоготу. Выскочив из постели, она вынула флакончик из сумки и долго смотрела на него, потом, достав чемодан, снова завернула флакончик в алый шарф, сунула его в боковой карман чемодана, опустила крышку, повернула ключ в замке и поставила чемодан на место. Налив себе воды из пластиковой бутылки на столе, она несколько минут стояла, прихлебывая холодную воду и глядя в темноту за окном. Потом, выключив свет под потолком, она опять легла.

Луиза не была уверена, что именно ее разбудило. Она лежала в темноте, глядя в потолок, чувствуя, как ее сердце тяжело стучит о ребра. Она затаила дыхание. И ее каюте кто-то был, и не один. Она чувствовала, что они стоят около нее.

– Кто тут? – Она почти прошептала это, но эхо ее голоса, казалось, разнеслось по всему судну. – Кто это?

Сев в постели, она дрожащей рукой нашарила спички и зажгла свечу. Каюта была пуста. Воззрившись на колышущиеся на потолке тени, она снова затаила дыхание и прислушалась. Дверь и каюту была закрыта. Снаружи не доносилось ни звука: на судне все спали. С наступлением темноты «Ибис» причалил к берегу, окаймленному пальмами и эвкалиптами, рядом с широкой мраморной лестницей. Вода тихо поплескивала о ее ступени, а вдали, на фоне гаснущего неба, Луиза увидела очертания минарета.