Воздушный снайпер - Андрей Калиниченко

Крылатая советская гвардия! Она родилась около месяца назад в битве под Москвой. 6 декабря 1941 года шесть авиационных полков ВВС Красной Армии первыми преобразовали в гвардейские. Теперь это заслужили четыре полка ВВС Военно-Морского Флота, в числе которых был и родной полк Василия Голубева. В понятии "гвардеец" тогда сливалось многое: и беспредельная личная храбрость, и отточенное боевое мастерство, и неудержное стремление к победе. Стать гвардейцем каждый воин считал для себя высочайшей честью.

...Стоят ряды летчиков, техников, мотористов. В строю ни шороха, ни движения - единый боевой организм! Голубев перебирал в памяти страницы истории полка.

Колыбелью его был истребительный дивизион, созданный в 1918 году Постановлением Народного комиссариата по морским делам. В годы гражданской войны он мужественно защищал Петроград. В 1937-м многие питомцы части, среди которых В. М. Преснухин, Б. А. Тахтаров, В. С. Трошкин, Н. М. Никитин, А. И. Белов, А. Г. Шубиков, А. А. Денисов, А. К. Свиридов, дрались в Испании. В боях с белофиннами три летчика пол-ка - И. Г. Романенко, П. В. Кондратьев и В. М. Савченко - стали Героями Советского Союза. За шесть первых месяцев Великой Отечественной полк уничтожил 117 гитлеровских самолетов, много живой силы и боевой техники врага. Славная история!

Не все дожили до волнующего события. Голубев подумал, что вот здесь должен стоять капитан Владимир Полторак, погибший в неравной воздушной схватке под Таллином. А рядом с ним - летчик чкаловской закалки, первым ставший в боях с фашистами Героем Советского Союза на Балтике Алексей Антоненко. За 35 дней он уничтожил одиннадцать вражеских самолетов. Смерть настигла его при посадке: аэродром подвергся в этот момент сильному огневому налету артиллерии. Тут же место и Героя Советского Союза Петра Бринько. Жизнь аса, сбившего до 14 сентября 1941 года пятнадцать самолетов врага, оборвал зенитный снаряд.

Сейчас в дружной фронтовой семье гвардейцев их заменили молодые, но уже прославившиеся в боях Михаил Васильев, Геннадий Цоколаев, Алексей Лазукин, Петр Кожанов, Алим Байсултанов, Анатолий Кузнецов. О чем думают они в эти секунды? Скорее всего - о боях, которые впереди. Какими они будут, никому точно пока не известно. Ясно одно: их будет очень много - исключительно трудных, жестоких, потому что враг все еще цепко держит Ленинград в тисках блокады.

Гвардейское знамя вручает командиру полка командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц. Опустившись на колено и сжимая древко, командир полка торжественно говорит:

- Родина, слушай нас!.. Мы приносим святую клятву на верность... Пока руки наши держат штурвал и глаза видят землю... клянемся!..

- Клянемся! - отзывается в морозном воздухе стократ усиленный голос строя.

И вот уже священный стяг 4-го гвардейского истребительного авиаполка ВВС КБФ на правом фланге. Раздается команда:

- К торжественному маршу!..

Морские авиаторы проходят с развернутым гвардейским Знаменем перед трибуной, демонстрируя твердую решимость беспощадно уничтожать фашистских захватчиков до самой победы.

...Наиболее, пожалуй, трудным в прикрытии ледовой трассы был для летчиков перехват самолетов противника еще до подхода их к объектам. Именно это гарантировало наибольшую безопасность тем, кто делал свое ответственное дело на Ладоге. Нужные данные сообщали береговые посты наблюдения. Однако зачастую сведения поступали на аэродром с опозданием, у летчиков просто не оставалось времени, чтобы встретить гитлеровцев вдали от объектов бомбежки. Откуда же взять драгоценные секунды? Об этом и размышлял Голубев со своими заместителями.

- То, что сокращать время вылета надо, думаю, всем нам предельно ясно. Вопрос в другом - как его сократить? - издалека начал командир эскадрильи.

- А нельзя ли за счет облегчения самолета, - предложил Кожанов. - Скажем, если не долить в баки горючего, он быстрее наберет высоту.

- Взлетать надо прямо из укрытия, как на Ханко, - горячо произнес Байсултанов. - Теряем дорогие минуты, пока выруливаем на старт.

- Пожалуй, все это можно применить, вылетая парой, - согласился комэск и добавил: - А вот когда нужно поднять всю эскадрилью, то ни горючего заправлять меньше, ни из капонира взлетать нельзя.

- Ну, эскадрильями и полками мы пока не летаем, - сказал Кожанов, - а вот парами, звеньями - по нескольку раз в сутки.

- Сейчас не летаем, а скоро будем, - ответил Голубев. - Такую задачу комбриг уже поставил.

- Это меняет дело, - добавил Кожанов. - Значит, скоро начнутся важные события, и нам нельзя будет терять ни секунды.

- Секунды эти, - как бы продолжая мысль своего заместителя, сказал Голубев, - можно будет иметь при двух, по крайней мере, условиях. Прежде всего, если техники свои самолеты всегда станут держать в готовности к немедленному старту. А второе условие - умение летчиков взлетать экстренно.

- Тогда и надо этого добиваться, - подытожил Байсултанов.

- С завтрашнего дня, - уточнил комэск.

Раз определив, Голубев старался по возможности не менять составы пар, звеньев. Это повышало боеспособность групп. Но не у всех сразу получился срочный вылет четверкой. Потребовались дополнительные тренировки и их проводили, как только позволяла обстановка. Цели добились, эффективность отражения налетов вражеской авиации на коммуникации и перевалочные базы Ладожского озера возросла.

...Солнце только что скрылось за горизонтом. Легкий морозец поглощал дневную оттепель. Василий, закончив очередной день боевой работы, шел с летчиками в столовую. Тихо переговаривались. Под унтами слабо похрустывал тонкий лед. Вдруг над стоянкой третьей эскадрильи небо прочертила сигнальная ракета.

- Вылет! - жестом руки остановил всех Голубев, провожая ракету взглядом.

Он сразу назвал фамилии восьми человек и первым бросился к самолету. Через две минуты И-16 уже шли навстречу врагу. С земли передали: к ледовой трассе приближается группа Ю-88 под прикрытием Ме-109.

Василию отлично было известно, что ведущие бомбардировщики охраняются надежнее, чем другие. Во-первых, они окружены несколькими своими собратьями. К тому же истребители прикрытия за ними следят зорче. Но чтобы внести панику в ряды противника - она, как правило, заканчивалась преждевременным сбросом бомб, что и требовалось, - первый удар нужно было направить именно на ведущего.

- "Сокол-22", свяжи боем "мессеров", - передал Голубев по радио старшему лейтенанту Кожанову, едва вышел к армаде фашистских самолетов.

Свою же четверку бросил в атаку на головной "юнкерс". По истребителям почти в упор бьют стрелки ведомых бомбардировщиков. Секунда, другая... Крайние Ю-88 наплывают на лобовое стекло, увеличиваясь, как бы перекрывают части неба и стороною проносятся назад. Пора! Василий чуть подворачивает влево, чуть отжимает ручку управления, и ведущий самолет врага застыл в центре прицела. Гашетка нажата. Пущенный реактивный снаряд разрывается под плоскостью "юнкерса". Но он только качнулся, продолжает лететь. Истребитель совсем близко от него. Еще один миг на уточнение наводки оружия. Сноп пулеметно-пушечных очередей пронзает фашистского бомбардировщика. Тот, вспыхнув, неуклюже переворачивается и начинает стремительно падать. Потеряв ведущего, фашисты бросаются врассыпную.