Северный страж - Леонид Сидоров

Толстые дубовые чурбаки зловеще подмигнули багровым огнём.

Нормально, часа на два-три хватит. А вот умыться бы тёплой водичкой действительно не мешало бы. Да и до пояса неплохо. Ещё пару таких деньков, и стафилококк точно сожрёт. Чудесное будет зрелище. Восхитительное. Весь в фурункулах, как гоблин в бородавках. Ха, медик! Сапожник без сапог. Никакими травками тогда точно не обойдёшься.

М-да-с, вот тебе и остался на хозяйстве. Печально. Как бы не спалить тут всё сдуру. И как только Филиска этот горшок вчера доставала? Да так ловко, раз и всё. Даже не обожглась вообще. Эх, ё-моё, сюда бы хоть какую-нибудь простенькую микроволновку… Да, ерунда, справимся. Человек двадцать первого века — это звучит гордо.

С сомнением повертев ухват, приноровился и, щурясь от жара, с натугой поддел горшок. Закусив губу, вытащил на приступок.

— Вот так, и всего делов, — с облегчением прислонил ухват к стене. — Ф-у-у, круто здесь. Хороший такой душик. Прежде чем помыться, сделай горшок, зачерпни водички и сожги кубометр леса, а уж опосля…

Оглядев ряд дубовых бадеек, выбрал поменьше и зачерпнул кипятка. Разбавил холодной водой и, прихватив полотенце, вышел за порог.

Сквозь осеннюю хмарь едва проглядывало тусклое солнце.

Поёжившись от холода, искренне восхитился.

— Славная осень. Здоровый, ядрёный воздух усталые силы бодрит… Ага, а то как же, бодрит, ещё как бодрит! Курорт прямо, Сейшелы-Багамы!

Подбадривая себя перед предстоящим испытанием, пару раз выдохнул и, зажмурившись, опрокинул на себя ушат.

— Охо-хо-хо, мать моя!

Подскочив как ужаленный, ошалело растёрся полотенцем и метнулся в избу. Наспех вытерев голову, облачился в термобельё и уселся у печи, постукивая зубами от холода.

— Х-х-хорошо иметь домик в деревне… Да ну к чёрту такое моржевание! Наверняка у них тут какая-нибудь баня есть. Ведь сами же они где-то моются…

Отогревшись, забросил в огонь пару дровишек и уселся за стол. Откинул с заботливо укутанной тарелки полотенце и, умиротворённо вздохнув, принялся за еду.

— Да-с, надо что-то делать. Всё-таки правильно она вчера говорила. Жить как-то надо.

Гостеприимство гостеприимством, но, понятное дело, еда сама на деревьях не растёт. И долго сидеть на шее у хлебосольной старушки тоже как-то неудобно. Можно сказать, даже стыдно. Здоровенный лоб, двадцать лет в обед. А почему собственно сидеть? Для начала хотя бы по хозяйству помочь можно. Вклиниваться в местный быт как-то надо, похоже, застрял здесь капитально. Она ведь сама из врождённой вежливости ничего не скажет, фрейлина, не абы кто. Как там отец говорит? Белая кость? Точно. Она самая. Хоть в Средневековье, хоть в двадцать первом веке.

Воодушевлённый идеей, наскоро вымыл посуду, и, прихватив ружьё, выскочил за порог. Прикосновение к металлу неприятно отозвалось в руке.

— Что за ерунда? — озадаченно остановился и дохнул в ладони. — Замёрз, что ли? Как дед старый. Хоть перчатки надевай. Дожил.

В порядке эксперимента снова ухватился за ствол. Во рту почувствовалось слабое холодящее жжение. Как будто снова очутился в далёком детстве и, по авторитетному наущению Серёги, разобрал радиоуправляемую машинку и попробовал на язык клеммы батарейки в девять вольт.

— Бред какой-то.

Озадаченно сплюнув, перехватил за ремень и повесил ружьё на правое плечо. Едва ощутимое жжение послушно переместилось на правую сторону языка.

— Аллергия, что ли? Докупался, короче…

Оставив на потом выяснение странной гиперчувствительности к металлу, обошёл избушку вокруг, оценивающе разглядывая сверху донизу. Строители особо не заботились о красоте, явно больше отдавая предпочтение надёжности. Грубо обтёсанные камни поросли мхом до самой потемневшей от времени камышовой крыши. На фоне леса идеальная маскировка, лучше и не придумаешь. Если не знать, что где-то рядом жильё, в пасмурную погоду пройдёшь метрах в пятидесяти и не заметишь.

За домом обнаружился низенький навес с заботливо уложенной начатой поленницей дров. Наверху из-под застрёхи выглядывала отшлифованная до блеска рукоятка топора. На миг прислушавшись к двояким ощущениям близкого присутствия двух металлов, потянул рукоять на себя.

— О, а вот и инструмент.

Критически осмотрев лезвие, удивлённо хмыкнул.

— Надо же, рабочий. Конечно, заточка не фонтан, но для сельской местности сойдёт.

Прихватил размочаленный огрызок верёвки и целеустремлённо побрёл к виднеющимся метрах в ста густым зарослям. Хрустя, как лось, сухими опавшими ветками, проломился сквозь мелкий подлесок и выскочил на дубовую опушку.

Озадаченно оглядевшись, несколько приуныл.

— Да уж. И как они тут живут? Без бензопилы тут вообще делать нечего.

Соперничая друг с другом, вершины необъятных лесных великанов густо переплелись сучьями. Кажется, даже подсеки ствол, дерево так и останется висеть в воздухе. Непонятно как старушка вообще ухитрилась раздобыть дров в этой чаще. Да не абы каких, а сухих, и уж тем более перетащить всё это к избушке.

Постукивая по стволам ободком топора, прошёлся по кругу, оценивающе поглядывая на вершины. Хозяйственный порыв стал казаться несколько невыполнимым, если даже не сказать бредовым. Завалить такие деревца без бензопилы просто нереально. Но и сразу отступить тоже задело за живое. Если аборигены могут, и даже ухитряются выжить в суровую зиму, значит, справиться с дровами тоже как-то можно. Не впадают же они в спячку, в конце концов. Хотя идея хорошая. Пришёл ноябрь, взял и завалился как медведь в анабиоз до весны. Весной проснулся, чего-нибудь подножного быстренько пожевал, а там и опять осень. Насыщенная такая житуха.

Побродив между стволами, окончательно убедился, что дубы без проблем простоят ещё лет пятьсот, а возможно, доживут и до времён самого Пушкина. Будет с чего писать Лукоморье.

Не, тут явно ловить нечего. Лет пятнадцать топором махать придётся. Надо менять стратегию. И вообще. А почему, собственно, если дрова, то сразу дубовые? Свет на них клином, что ли, сошёлся? Не, ну понятно, всякая там плотность древесины выше, жара больше, смолы нет. В конце концов, не шашлык же на них готовить. Если нужно просто погреться или воды разогреть, для такого дела сосна как раз самое то. А молодой сосняк, кажется, растёт где-то по пути. Точно, как раз в окрестностях дуба-патриарха.

Развернулся и бодрой трусцой рванул назад. По пути заглянул в избушку и подбросил в погрустневшую было печь пару мелких полешек. Пламя обрадованно вспыхнуло.

Завороженно протянув руки к огню, немного понаблюдал за быстро прогорающими поленьями и сокрушённо вздохнул.

— Да уж, неплохо кушает. Такими темпами никаких дров не напасёшься. Эх, ладно, печка. Хорошо у тебя, тепло, но извини, надо бечь…

Жадно опорожнив ковшик воды, вытерся рукавом и выскочил за дверь.

Ориентируясь на высокую макушку дуба, обошёл пригорок вокруг. Вскоре послышался шум ручья. Молодые тощие сосны дружно теснились вдоль воды, словно стесняясь необъятных габаритов окружающих лесных исполинов. Видимо, когда-то весенний паводок принёс семена, вот и проросли там, где летом хоть немного падает свет.

Алексей остановился, скептически разглядывая юную поросль.

— Да-а-а, детский сад. Вас и рубить-то жалко. Если только на Новый год. Да и то…

Пренебрежительно махнув рукой, забросил топор на плечо и побрёл вдоль ручья. Дубы постепенно уступили место березняку. Посадки стали гуще. Конкурируя со стройными берёзками, худышки сосны заметно тянулись к солнцу.

— Ну наконец-то, — остановился перед понурой рыжей сосной, тоскливо завалившейся колючими сухими иголками на облетевшую молодую берёзку. — Не повезло тебе, подруга…

Положив ружьё, деловито поплевал на руки, примерился и рубанул топором. Сосна дёрнулась и глухо треснула. Иголки прошелестели об куртку и засыпались за шиворот. По позвоночнику словно пробежался колючий ёж.

— Да тьфу ты! Ни в борщ, ни в Красную армию! — непроизвольно выскочила любимая отцовская поговорка.

С силой вогнав топор в комель, скинул куртку и раздражённо вытряс колючки. Облачившись, недоверчиво поёрзал спиной. Вроде бы всё.

Свирепо покосился наверх, мстительным жестом накинул капюшон и схватился за топор.

— Вредничаем, да? А вот что ты скажешь на это!

С двух ударов завалив настырное дерево, с саркастической усмешкой дождался, когда прошелестит колючая россыпь.

— Вот так-то…

Легонько помахивая топориком, неспешно прошёлся вдоль ствола, сбивая мелкие сучки. Оставив голый хлыст, прикинул размеры.

— Тэк-с, метров восемь. А неплохо получается. Раскрошить по полметра, как раз шестнадцать штук. Ну и там у домика ещё можно располовинить, если в печку не влезут…

Увлёкшись работой, в какой-то момент сообразил, за спиной чувствуется странно знакомое присутствие. Нарочито медленно, словно между делом, положил топор, схватил ружьё и рывком повернулся.