Принц, что так жесток - Ингрид Сеймур

словно в глубине зрачков горело настоящее пламя. Выражение его лица было безмятежным, как будто он тоже наслаждался теплом.

В мгновение ока мне стало хорошо и комфортно, тело согрелось, и зубы перестали стучать от холода. Одежда и волосы почти высохли, и я перестала чувствовать и выглядеть как промокший бродяга.

– Спасибо, Джондар. Это было чудесно.

– Рад был помочь, мисс Сандер. – Он склонил голову.

– Можешь называть меня Дани, – сказала я. Это казалось мне справедливым, поскольку я называла его по имени, а он всегда хорошо ко мне относился, если не считать веревок.

Глаза Джондара расширились от удивления, но потом он снова поклонился, на этот раз с улыбкой. Калилл впереди нас снова оглянулся через плечо. Он нахмурился, как будто его обеспокоило то, что я оказала Джондару любезность, которой не был удостоен он. Да, непростая ситуация. Но именно он был виноват во всех моих страданиях. Так что для него я и дальше буду оставаться «мисс Сандер».

Мы продолжили путь; копыта лошадей с чавканьем утопали в промокшей дороге. Теперь, когда меня больше не беспокоила возможность смерти от переохлаждения, я вдруг осознала, что жутко проголодалась. Но из-за моей попытки побега, которая только задержала нас, мы не делали привала на обед. Смирившись с тем, что мне предстоит много времени провести в седле, я потянулась к седельной сумке, чтобы достать немного вяленого мяса. Только я наклонилась, как что-то просвистело в считаных дюймах от моей головы, едва не задев ее. Потом я услышала, как что-то тяжелое упало на землю, и громко ахнула.

– На нас напали! – крикнул Крин, когда один из камней попал Цилии по спине. Она выругалась, спрыгнула с лошади и потянула ее за ближайшее дерево, чтобы укрыться за ним.

В следующий момент Калилл стащил меня с Маргаритки и потянул в сторону леса.

– Нет, – запротестовала я, потянувшись за поводьями. Мы не могли бросить ее на произвол судьбы.

Но Калилл не послушал и продолжил тащить меня дальше, удаляясь от лошади. Я поскользнулась на грязной земле и едва не завалилась набок, но принц быстро отреагировал: он обхватил меня за талию и сумел удержать на ногах. Он прижался спиной к стволу дерева, и я врезалась в его твердую грудь, уткнувшись носом в кожаную броню. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать, что я стою в объятьях Калилла, одно мое бедро зажато между его бедрами, а ладони лежат у него на груди.

Его мускулистое тело было таким же твердым, как дерево позади него, и, казалось, вибрировало от силы, готовой вот-вот вырваться наружу.

Я сглотнула и медленно посмотрела ему в глаза.

Глава 12

Калилл не сводил напряженного взгляда с моего лица. Он изучал меня так пристально, что мне стало не по себе. Его глаза казались темнее, чем обычно, и в них скрывалось что-то… дикое. Он слегка приоткрыл рот, на мгновение показав мне острые клыки. Я судорожно вздохнула, и меня наполнил исходивший от него аромат кожи, розового дерева и мускуса. Сердце от страха пропустило удар. Я чувствовала себя мышью, оказавшейся в лапах огромного кота.

Как я раньше не заметила клыки? Может, все дело в том, что он почти не улыбался.

Калилл опустил взгляд потемневших глаз на мои губы, и сильная дрожь пронзила меня до самой глубины души. Какого черта? Он крепче обхватил меня за талию и прижал к себе.

У него под глазом шевельнулось что-то темное, но потом Цилия громко чертыхнулась, и все исчезло. Она натянула тетиву и прицелилась, готовая выпустить стрелу.

– Не надо, – прорычал Калилл. Он схватил меня за плечи, резко развернул и прижал спиной к дереву. – Стой здесь и не делай глупостей, – приказал он мне как неразумному ребенку. Раньше он никогда не разговаривал со мной так строго.

Я почувствовала, как шея и щеки вспыхнули от стыда. Похоже, принц только из вежливости скрывал недовольство моей глупой попыткой побега, но теперь его истинные чувства вырвались наружу. Но чего этот придурок ожидал? Что я буду сидеть сложа руки и смирюсь с тем, что меня похитили? Очень жаль, потому что образ девицы в беде меня никогда особо не прельщал.

Отпустив меня, он начал внимательно изучать ветви деревьев над головой. Я разглядывала его профиль, ненавидя себя то, что любуюсь идеальной линией его подбородка.

– Я с ними разберусь, – прорычал Калилл.

Цилия раздраженно закатила глаза, но все же ослабила тетиву.

Еще один камень пролетел прямо над головой Маргаритки. Она испуганно заржала, и я уже подумала, что она убежит прочь, но ее явно обучили в таких ситуациях оставаться на месте. Я дернулась вперед, чтобы схватить ее за поводья, но Калилл прижал предплечье к моей груди, не позволяя отойти от дерева.

– Я сказал тебе стоять здесь. Ты что, глухая? – рявкнул он.

Вот тебе и уважительное отношение. Я оттолкнула его руку.

– Не трогай меня, придурок.

Поднырнув под его рукой, я подбежала к кобыле, взяла поводья и потащила ее под крону деревьев.

– Глухая, глупая женщина, – прорычал он.

У меня отвисла челюсть. И куда подевались его безупречные манеры? Видимо, все это было лишь притворством, а сейчас он показывал свое истинное лицо.

– А ты – бессердечный ублюдок, – парировала я.

Где-то неподалеку послышался смех Крина.

Калилл зарычал и ткнул пальцем мне в нос. Он уже собирался что-то сказать, но тут него обрушился очередной град камней.

– С тобой я разберусь позже, – сказал он и исчез.

Я осмотрелась по сторонам, но его нигде не было видно. Он стал невидимым? Или умел двигаться с огромной скоростью? Внезапно я заметила темную дымку, повисшую в воздухе. Значит, принц все-таки обладал каким-то особым даром? Но он ведь говорил, что у него нет никаких способностей. Неужели он солгал мне?

Спустя какое-то время я узнала, где прячутся остальные члены нашего отряда. Никто не выглядел по-настоящему обеспокоенным. Крин и вовсе непринужденно прислонился к узкому стволу, зелеными глазами изучая крону деревьев.

Листья над нами зашелестели. Одна из веток треснула и упала прямо туда, где только что стояла Маргаритка. Я погладила лошадку по шее, радуясь, что она не пострадала – и все потому, что я не послушала Его Мудейшество.

– Все хорошо, – прошептала я.

Судя по широко раскрытым карим глазам, Маргаритка была в ужасе. Я успокаивающе поглаживала ее, хотя мое собственное