Миссия «Лучшая подруга» - Зоран Дрвенкар

веером. Я боялась, что она вот-вот швырнёт их в воздух.

– Ладно, ты меня убедила, – сказала она.

– В чём?

Вместо ответа Викки вложила деньги обратно в конверт и вышла из машины. Обежав вокруг автомобиля, она открыла пассажирскую дверь.

– Дай-ка мне свои ноги.

Обычно я не делаю ничего подобного, но отказать Викки было чересчур трудно. Поэтому я сделала, как она просит. Она стянула с меня кроссовки и заменила их туфлями на платформе. Они оказались сантиметра на два большеваты, но в остальном сели прекрасно.

– Пора и тебе немного порулить, – объявила она. – Ты заслужила.

Вторую остановку мы сделали, когда нам махнул дорожный патруль.

Я решила, что нас, должно быть, разыскивают из-за выходки Викки с сигнализацией. Один из полицейских встал за нашей машиной, загораживая мне путь назад. Другой подошёл к водительскому окну и жестом попросил меня опустить стекло. Я понимала, что ехала слишком медленно. Викки четырежды выговаривала мне за то, что я ползу по дороге, как простуженная улитка.

Полицейский, впрочем, не увидел на водительском сиденье никакой улитки. Только одиннадцатилетнюю девочку, которой еле хватало сил опустить стекло. Ей явно было не место за рулём «Альфа-Ромео-Спайдера» 1967 года выпуска. Поизучав меня пару минут, полицейский сдвинул фуражку на затылок, почесал лоб и спросил:

– У тебя что, такие длинные ноги?

– Не сказала бы, – ответила я.

– Тогда как ты достаёшь до педалей?

– Надела туфли на платформе.

– Вот оно что!

– Мне их одолжили. – Я показала большим пальцем на сидящую справа Викки. – Вот эта девочка.

Полицейский перевёл взгляд на Викки и снова посмотрел на меня.

– А ещё я сижу на подушке.

Полицейский снова обрёл дар речи.

– Понимаю. У вас есть водительские права, мадемуазель?

Я откашлялась. Не зря же я смотрела столько фильмов про детективов!

– А у вас, месье, есть удостоверение?

Полицейский вытащил из нагрудного кармана удостоверение и протянул мне. Я незаметно активировала передатчик GPS и зачитала вслух:

– Жан-Люк Беррис. Служебный номер 8276763456VS. Отделение города Лилля.

– Это я, – подтвердил полицейский.

Я вернула ему удостоверение, надеясь, что Сянь Сянь Юй всё понял и не пропустил сообщение, отлучившись в туалет.

– Так что насчёт водительских прав, мадемуазель? – повторил полицейский. – Если я…

Тут он замолчал, потому что рация в полицейском автомобиле затрещала так громко, что даже я услышала из откинутой крыши машины. Казалось, это зовёт на помощь какой-нибудь инопланетянин.

– Я отвечу, – сказал второй полицейский.

Меньше чем через десять секунд он снова вышел из машины.

– Жан-Люк, это тебя.

Первый полицейский предостерегающе поднял указательный палец.

– Не двигайтесь с места.

Мы послушались, но всё же многозначительно переглянулись.

– Поехали, – велела Викки, причём её губы оставались совершенно неподвижными.

– Как ты говоришь, не шевеля губами? – удивилась я.

– Меня научил папа. Он работал чревовещателем в цирке. Ну же, газуй.

– Мы не можем просто удрать, Викки.

– За езду без прав тебя посадят в тюрьму на десять лет.

– Врёшь! – не поверила я.

– Не вру! В этом деле с французами шутки плохи.

Она бросила взгляд в зеркало заднего вида.

– Ну вот, он идёт обратно.

Полицейский Жан-Люк остановился рядом с водительской дверью. Поднятые от изумления брови образовали на лбу глубокую морщину.

– Ну и дела! К нам приехали высокие гости из Флорина, а я стою как дурак и жую жвачку.

Он выплюнул жвачку и поправил пилотку.

– Вы могли бы сразу представиться, Ваше Высочество.

– Я пыталась вести себя деликатно, – ответила я.

– И вам удалось.

Он потряс головой, по-прежнему в изумлении.

– Могу я дать вам совет, Ваше Высочество?

– Окажите мне честь.

– Вам бы не помешало слегка увеличить скорость.

– Спасибо, я запомню.

Полицейский показал на дорогу, уходившую под гору.

– Впереди будет поворот, перед которым Вашему Высочеству следует замедлиться, затем можно свободно ехать дальше. Я предупрежу полицейских в Бурé о вашем визите. Полагаю, Ваше Высочество планирует пересечь границу с Бельгией?

Я кивнула, поскольку именно так и намеревалась сделать.

– Если вы не против, я могу сообщить и туда.

– Я очень даже за.

Полицейский Жан-Люк отдал честь и вместе с напарником вернулся в патрульный автомобиль. Проезжая мимо нас, они дважды посигналили. Викки посмотрела на меня так, будто у меня внезапно выросли крылья.

– Тебя что, знают все на свете? – спросила она.

– Почти.

Я завела двигатель и последовала за полицейским автомобилем.

– Я, например, раньше вообще о тебе не слышала, – призналась Викки.

– Это нормально.

– Но я себя чувствую ненормальной. Ты что, какая-то звезда?

– Я просто принцесса, у которой каждый день новая причёска.

– Ха-ха! В Париже тебя все узнавали. А ты встречалась когда-нибудь с Джонни Деппом?

– Конечно! Я плавала у него в бассейне.

– Не может быть!

– Может!

– А с Эммой Стоун?

– Бассейна у неё нет, но мы с ней играли в теннис.

– А с Крисом Праттом?

– Он однажды бывал у нас в замке.

– А с…

– Викки, хватит, – перебила я. – Лучше расскажи о своей неразделённой любви.

Я будто вытащила вилку из розетки: Викки тут же замолчала и даже не могла больше чревовещать. Она посмотрела в зеркало заднего вида, словно боялась погони. Было ясно: Викки жалеет, что поделилась со мной секретом. Но мне было всё равно. Когда открываешь окно, не удивляйся, если в него кто-то или что-то влетит. Это не я придумала – так говорила моя бабушка Иммакулата, а ей виднее, ведь однажды она открыла на ночь окно своей спальни, и на балках поселились летучие мыши, которых не могли выгнать ещё целый год.

– Значит, ты колесишь из Ирландии во Флорин, из Флорина в Париж, из Парижа в Амстердам из-за неразделённой любви, – подытожила я, – и теперь вдруг не хочешь эту любовь обсуждать?

– Ну и что? Я человек переменчивый.

– А я терпеливый.

Десять минут спустя я уже знала всё о любовных переживаниях Викки.

Её избранника звали Рон. Они вместе выросли, но теперь Рон познакомился с другой девочкой, и сердце Викки рассыпалось на кусочки, как раскрошившееся печенье. На летние каникулы Рон уехал в Амстердам, и Викки планировала его навестить.

– Почему же ты сразу не поехала в Амстердам? – спросила я.

– Мне было страшно.

Викки задумчиво погрызла ноготь.

– А ещё хотела увидеть ваш замок.

Тут она щёлкнула себя по носу.

– А главное, я хотела познакомиться с тобой, Пандекраска Пампернелла. Потому что мне всё до смерти надоело! Моим семи сёстрам вечно несказанно везёт. У них постоянно куча подруг, а я всегда одна, как огурец среди помидорных грядок!

– Но я пока не подруга твоей сестры, – заметила я.

– Скоро станешь! Викки Седьмая точь-в-точь как ты. Она получает всё, что захочет, люди её обожают. Ты её полюбишь, начнёшь дарить ей подарки. Она разделит твою жажду жизни, это уж точно.

Я чувствовала, что обязана ей возразить.

– Викки, ты никакой не огурец, ты скорее цветок!

– Фу, как слащаво!

– Ну и ладно, – сказала я, обгоняя мопед, и, прежде чем Викки успела перевести дух, сменила тему: – Ты всё ещё боишься ехать в Амстердам?

– Что это за смена темы?

– Я просто спросила.

– Нет, уже не боюсь.

– Что будешь делать, когда найдёшь Рона?

– Поцелую его и уеду обратно.

– В смысле? Только разок поцелуешь и всё?

– Знала бы ты, как я целуюсь!

– А Рон знает?

– Подумай сама! – она тяжело вздохнула. – Если бы он знал, как я целуюсь, он бы давно на мне женился!

– А ты правда хочешь за него замуж?

– Ты не представляешь, насколько он симпатичный!

– Насколько же?

– Остановись-ка.

Я остановилась на ближайшей парковке. Викки порылась в сумочке и вытащила фотографию. Прежде чем показать её мне, она подняла указательный палец и предостерегла:

– Смотри не влюбись!

– Обещаю, – сказала я и взглянула на фото.

Прошло пять минут.

Мы сидели и смотрели на фотографию, солнышко согревало нас сквозь открытую крышу. Рон немного косил, его короткие волосы торчали с одного бока, левая нога оказалась босой. Во рту сверху и снизу зияли дырки. Он обеими руками держался за руль, штаны сползли на попе. Это и был возлюбленный Викки.

– Ну что, – спросила Викки, – симпатичный?

– Ты же видишь, что он сидит на трёхколёсном велосипеде?

– Естественно! – возмутилась Викки.

– Что в этом естественного?

– Ему три года. На чём ещё ему сидеть? На мотоцикле?

– Конечно, нет.

– Вот и не задавай глупых вопросов.

– Викки, а у тебя нет снимка, где он немного постарше?

Она вырвала фотографию у меня из рук.

– Он не захотел такой дать. Этот я украла у него из комнаты. Сейчас найду его и зацелую, и он поймёт, от чего отказался!

– Вряд ли всё будет так просто.

– Да проще простого. Ты когда-нибудь целовалась?

Я покачала головой.

– А хотела бы?

– Лучше я попозже научусь целоваться.

– Лучше раньше, чем позже.

– Лучше громче, чем тише.

– Лучше я вместо тебя.

– Лучше ты вместо меня.

Она побоксировала кулаком по моей руке.

– Давай поезжай дальше, болтушка.

– Да-да, ты любовная страдалица.

И мы двинулись дальше.

«Проезжаем Бельгию, останавливаться не будем. Амстердам уже близко! Мечтаю поесть апельсиновый пирог на канале Гримбургвал, а вы?»

Вскоре мы миновали Бельгию. Я устала вести машину, так что после границы мы поменялись местами. Следующую остановку мы сделали уже в Амстердаме. Викки припарковалась у центрального вокзала. Мы съели большущую порцию картошки фри с арахисовым соусом и взяли напрокат тандемный велосипед, потому что обычные велосипеды Викки находила скучными. С момента нашего приезда она