Бесчисленные времена - Джон Браннер

Он распахнул стеклянные дверцы и вытащил папку. Быстро перелистав рукописные страницы, он протянул спутнику рисунок, выполненный акварелью.

— Связанная женщина, которая лежит внизу, похожа на эту?

Дон Мигель кивнул. Правда, перья на девушке были зелеными, а не голубыми, а раскраска на лице и груди белая, а не желтая, зато прическа, цвет кожи, обувь и нитки жемчуга на запястьях ничем не отличались.

— Значит, оправдались мои самые худшие опасения, — пробормотал падре Рамон. Он захлопнул папку и сунул ее на полку. — Должен признаться, сын мой, я не знаю, что делать. Катастрофа так беспримерна, что наши теоретики даже не рассматривали ее возможность, не говоря уже о расчете последствий.

Услышать такое от признанного специалиста в области теории хроноведения… Дон Мигель был потрясен до глубины души.

— Однако мы попытаемся найти ключ к решению задачи, — сказал падре Рамон, и повернулся к другому стеллажу. — Здесь найдется если не инструкция, то хотя бы информация, от которой можно оттолкнуться в наших расчетах…

Через несколько минут они осторожно спустились по лестнице, нагруженные стопками книг и папками с рукописями. В вестибюле кандидат Джонс пытался успокоить сотрудников, не знавших, почему их не пропустили к мессе и собрали сюда. Они увидели падре Рамона и дружно замолчали. А он остановился посередине лестницы, чтобы увидеть их всех.

— Падре, почему мы здесь, а не в городе, где, похоже, мятеж? — выкрикнул самый нетерпеливый из сотрудников. — Почему бы нас не послать на его подавление?

— Эту проблему одними мечами и кулаками не решить, одернул его иезуит. — Станете действовать по моим указаниям, но прежде доложите, с чем столкнулись на улицах.

— Там полная неразбериха! Толпы мечутся по улицам, рассказывая какую-то дичь о попытке убийства короля!

— Но он же умер, — донеслось с противоположной стороны холла, и сразу же поднялся гвалт. Повелительным жестом падре Рамон велел замолчать, а затем стал вызывать сотрудников одного за другим — поименно.

Из отрывочных сведений свидетелей собиралась цельная картина. Кое-что дону Мигелю уже было, известно: что дворец горит, по реке плывут трупы, — но встречались и новые, ужасные новости: рассвирепевшая толпа разорвала гвардейца на аллее Королевы Изабеллы, грабители опустошили крупные торговые лавки, а потом стали поджигать дома и конторы, чтобы отвлечь преследователей; два армейских подразделения устроили перестрелку, полагая, что атакуют грабителей, и многие погибли, прежде чем офицеры восстановили порядок.

— Достаточно! — оборвал опрос падре Рамон. — Пойдемте в зал Наставлений, там вы все получите мои поручения. Дон Мигель, просмотрите книги, которые я вам вручил, и помечайте каждый разумный совет, который может нам помочь. Я присоединюсь к вам, как только наши братья получат приказы.

Перелистывая страницу за страницей, Наварро чувствовал себя так, словно его зашвырнули в иной мир, хотя имена авторов знал с тех пор, как попал в Службу Времени: Генеральные сотрудники, а также дон Артуро Кортес и падре Теренс О'Даблхайн. Но то, чем занимались они, ему и в кошмарном сне не привиделось бы!

«НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫЕ ИМПЛИКАЦИИ ОГРАНИЧЕННОЙ ПРИЧИННОЙ ЛОВУШКИ», «РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКСПЕРИМЕНТОВ С ПРОСТРАНСТВЕННЫМ ПЕРЕМЕЩЕНИЕМ В ПСЕВДОНАСТОЯЩЕЕ», «ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ БАЗИСНЫХ ПРЕДПОСЫЛОК УРАВНИВАНИЯ СТАНДАРТА ОПРЕДЕЛЕНИЙ ИСТОРИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ», «ВЛИЯНИЕ НА ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАННУЮ РЕАЛЬНОСТЬ ЧЕРНИЛЬНОЙ КЛЯКСЫ НА СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУКОПИСИ БЛАГОДАРЯ ФАКТОРУ ОТГОЛОСКОВ»…

И в каждой статье — подробное описание экспериментов, подтвержденное математическими расчетами… Неужели, все еще существует настоящее?… он сам?… падре Рамон?…

— Ну, что? Отыскали что-нибудь полезное для нас в этих досье? — спросил иезуит.

— Признаться, ничего, падре, — вздохнул дон Мигель. — Я с этой тематикой незнаком, но сделал выборку аргументации… насколько позволили мои математические познания. Если выборку обобщить, то можно сделать некоторые выводы… Вот, взгляните…

Он выложил на середину стола четыре книги, раскрытые на закладках, освободил стул для падре, ожидая одобрения либо отрицания своих предположений.

— Вижу, что вы имели в виду, — кивнул тот после беглого знакомства с текстами. — Вопрос высшего порядка. Одно дело — несущественные последствия кляксы, посаженной неосторожным путешественником во времени на важный документ, и совсем другое — гибель сотен, если не тысяч людей.

— Просто еще не проводилось темпорального вмешательства таких масштабов, — сказал дон Мигель и потер усталые глаза. — Никогда не использовались возможности повторной ретронакладки, разве…

Он замолчал и уставился на иезуита.

— Падре, у меня идея. Не знаю, сработает ли она, но, по крайней мере, мы сможем вмешаться там, где уже была нарушена линия времени.

В глазах падре Рамона блеснула надежда.

— Что за идея? — живо спросил он.

— Всенощная, падре. Нельзя ли использовать всенощную Службы?

Падре молчал очень долго, пристально глядя в никуда, и вдруг разразился жутким хохотом.

— Естественно — месса! Будьте благословенны, сын мой. Надо же быть таким слепым — проглядеть мессу!

Глава седьмая

Очертание знакомой обстановки уплотнилось вокруг дона Мигеля. Кабинки для переодевания перед входом в капелле Службы нельзя было спутать ни с чем, а высокий, ясный звон колоколов служил подтверждением.

Он был у цели.

Но у той ли? В какой реальности он находится?

Ответить на этот вопрос было пока невозможно. Он хорошо понимал, что является частью операции, жуткого эксперимента, на который он никогда бы не решился без крайней необходимости, поскольку результаты были непредсказуемы.

Падре Рамон набросал предварительные расчеты, а детали дон Мигель уточнил с помощью оробевшего семнадцатилетнего кандидата, владевшего природным даром математика. Проблема сузилась до точно неопределимого расхождения в результатах, зависящих от некоторого фактора «к». Падре Рамон долго изучал свои расчеты, потом закрыл глаза, похоже, просил Божьего благословения, и велел дону Мигелю подняться в Залы Времени.

Там, повинуясь указаниям нервничающих техников, разместился между знакомыми железными и серебряными прутьями. Проверку повторили несколько раз, затем он отправился в путешествие, на которое еще никогда не отваживалась Служба. Ему предстояло убрать псевдоответвление истории.