Бесчисленные времена - Джон Браннер

Джон Браннер

Бесчисленные времена

Часть первая

МАСКА ИЗ ПРОШЛОГО

Глава первая

Дон Мигель Наварро, рядовой сотрудник Службы Времени и лояльный подданный его Всекатолического Величества Филиппа IX, отыскал укромное местечко в стороне от сутолоки гигантского зала. Он притулился у неглубокой ниши и облегченно вздохнул, радуясь одиночеству. На званом вечере дон Мигель не пробыл и часа, но уже тяготился приемом и подумывал, как бы незаметно испариться.

Неделю назад он держал в каждой руке по приглашению и прикидывал — какое же принять. Выбрал, называется. Ох, и ловко же его надули!

Весь 1988 год проходил, как бесконечный праздник: с начала января начались сплошные балы, пиры и званые вечера. Так отмечали юбилей покорения Англии Непобедимой Армадой — переломное событие в истории Земли. Четыреста лет назад Испания, спасаясь от экспансии ислама, возродила былое могущество на новых землях.

Дону Мигелю уже до смерти надоели непрерывные торжества, но от всех приглашения не откажешься, это плохо отражается на репутации.

В приглашении от алькальда муниципалитета Хорке значились клоуны, жонглеры и фейерверк. Банальщина! На официальных приемах в этом городке дон Мигель не бывал, да и по делам-то заезжал не больше пары раз, но стоит ли тратить время, чтобы узреть плохую копию виданного в Лондресе или Нью-Мадриде?

На другом приглашении вилась размашистая подпись Каталины ди Хорке. На имя он и купился. Слава маркизы ди Хорке гремела в Северной Англии и за ее пределами. Говорят, в двадцать и даже тридцать лет она слыла красавицей, затем одновременно лишилась и мужа, и привлекательности, но унаследовала внушительное состояние. Богатая вдова называла себя поборницей женской эмансипации и закатывала пышные вечера, куда приглашались светила науки и искусства.

Дон Мигель считал себя человеком прогрессивным и не видел ничего худого в том, что женщина увлекается исконно мужскими занятиями — философией и юриспруденцией. Приглашение маркизы он воспринял как знак своей избранности, поэтому приглашение алькальда выбросил в корзинку для мусора, а сейчас горько сожалел о неудачном выборе. И занесла же его нелегкая к этим сливкам общества!

Если ничего не изменится, подумал Наварро, то к концу вечера я стану рьяным реакционером. Проклятая маркиза! Она демонстрировала его гостям, как экзотическое животное. Взгляните: вот он — настоящий путешественник во времени. Ди Хорке широко распахивала глаза, а голос ее срывался от восторга. Таким тоном обычно говорят посетителям зоопарка: «Вы только гляньте! Настоящий живой тигр!» Но не это злило. Сотрудникам Службы Времени было не привыкать, что их воспринимают, как экспонаты музея, ведь во всей Империи не набиралось и тысячи хроноработников. Нет, раздражало другое. В приглашении говорилось о встрече «в узком кругу интеллектуалов», на что он и клюнул, потому что интересную беседу всегда предпочитал всем фейерверкам и клоунам планеты. Но маркиза пригласила более четырехсот гостей — музыкантов, естествоиспытателей, теоретиков, поэтов, художников, духовных лиц. О какой встрече в узком кругу можно было говорить?

Его сначала представляли светилам английского общества, потом гостям из Новой Кастилии, которая находится по ту сторону Атлантики. Ему вкрадчиво напоминали, что принц Новой Кастилии — Гроссмейстер[1] Службы Времени, а заокеанские визитеры с черными косами (признак индейского происхождения) подчеркивали, что заведующий Выездным отделом СВ — мохаук. Дона Мигеля познакомили с подвыпившими маврами, которых только для того и приглашали, чтобы продемонстрировать знаменитую терпимость маркизы. Маврам подали вина, и они не вынесли искушения: вопреки заветам Пророка набрались по самые брови.

Крайне дурной тон! И весь этот раут — второсортное мероприятие! Оказалось, что слухи об интеллектуальных пиршествах на встречах у Каталины ди Хорке — сплошная липа. Может, хотя бы как радетельница равенства полов маркиза сумеет добиться большего, но, наверняка, общество очень еще нескоро воспримет идеи эмансипации.

Ладно, вечер не удался, но приличия соблюдены, и теперь дон Мигель прикидывал, как незаметно ускользнуть из дома маркизы, и стоит ли шанс переехать на прием, устроенный муниципалитетом. Лучше уж настоящие клоуны, чем клоуны здешние!

Он глянул на опустевший бокал и стал выглядывать кого-нибудь из рабов, разносивших напитки. Бокал ему поменяла стройная гвинейка с проницательными глазами и соблазнительными бедрами. Глядя ей вслед, он решил, что проводить время можно и попривлекательней, а не томиться в качестве экспоната, и снова вздохнул. Похоже, вздыхал он слишком громко. За его плечом послышался смешок.

— Вам, ваша честь, похоже, в новинку развлекательные вечера графини?

Дон Мигель обернулся и увидел невысокого мужчину в коричневом камзоле с тщательно завитыми каштановыми кудрями. Он имел располагающее лицо, усыпанное веснушками.

Наварро, согласно этикету, поклонился незнакомцу:

— Мигель Наварро. Действительно, я здесь впервые, редко бываю в Хорке.

— Архибальдо Руис, — представился веснушчатый. — А вы — путешественник по времени, если не ошибаюсь?

Дон Мигель уныло кивнул.

— Могу себе представить, какой спектакль закатила Каталина, — дон Архибальдо сочувственно улыбнулся. — Как только она заманит на прием знаменитость, тут же беднягу тащат от компании к компании, чтобы отблеск славы гостя подал и на хозяйку. Я прав?

— Более чем, — согласился дон Мигель.

— Вам это не показалось бы столь несносным, знай вы, чего стоят на самом деле эти приемы. Полагаю, и сама маркиза не знает.

— Но вы-то знаете, — укорил его дон Мигель. — И все равно находите извращенное удовольствие.

— О да, нахожу! Поймите, я знаю Каталину, Бог весть, сколько лет, и ее… как бы это сказать?… Мне смешны ее интеллектуальные амбиции. Она переоценивает себя, потому и не следует верить слухам про интересный круг общения. Единственное преимущество ее вечеров — превосходная еда, а вино просто сказочное. И если еще и наткнешься на интересного собеседника, то это уже подарок судьбы.

Лицо Наварро скривилось в улыбке, а улыбка была кривой после встречи с тяжеловооруженным греком на македонской равнине.

— Я пришел к тем же выводам, — признался он. — Но потом усомнился: неужели все эти люди не понимают, что их обманывают?