Некронавт - Маргарита Блинова

Честно-честно! А если мне только восемь исполнится, меня возьмут к вам? А если я не один…

– Стоп. Стоп. Стоп! – замахала я руками в надежде остановить этот поток красноречия, пока голова не пошла кругом, и выдвинула встречное предложение: – Дружок, давай так. Ты проводишь нас в столовую или другое место, где можно законно подкрепиться, а я расскажу все, что знаю про звездокрылов. Идет?

Ричи целую секунду изображал из себя серьезного молодого человека, обдумывающего просьбу, а после не выдержал. Радостно закивал и вприпрыжку помчался по коридору, на ходу забрасывая меня вопросами.

Его интересовало все.

Что завры кушают? («А то учитель Виталио вечно пугает, что плилетит завл и сожлет всех непослушных. Он ведь влет, плавда?»)

А куда завры ходят в туалет? А если приспичит в полете? А кто-то уже подавал на завров жалобу? Или стесняются, что их уделают прямо с небес?

А почувствует ли такой большой завр, как Мясник, что у него с хвоста содрали одну чешуйку? А если три? («А то Вадик тоже хотел, но его к бабушке сослали».)

К тому моменту, как наша троица добралась-таки до временной столовой, я слегка одурела от напора семилетки и с ужасом думала о том, что если в Твердыне такие дети, то что уж говорить про всех остальных.

Бедная, бедная Кира! Вот уж действительно зря подписалась.

Дейман всю дорогу молчал и стоически держался, чтобы не расплыться в насмешливой улыбке, но стоило его носу учуять запах еды, а глазам найти заветную дверку, ведущую на кухню, как он преобразился.

Глазки стали жалостливые-жалостливые, щеки ввалились куда-то внутрь, очертив еще больше острые скулы. И даже бледность стала какой-то жутко голодной.

– Ждите, – кивнул он на один из столов и решительно двинулся в сторону цитадели сердобольных теток в белых фартуках, чтобы выклянчить у них «самую капель покушать».

Пока Дейман добывал для нас поднос с провизией, Ричи плюхнулся на скамейку рядом со мной и эдак невзначай поинтересовался:

– Тетя, а вы можете уговолить Мясника напугать бабайку у меня под кловатью?

Ага. А вот и та самая подстава, что почудилась мне с самого начала.

– Вы не думайте, тетя Лиана. Я не трус! – по-своему истолковал мое молчание мальчик. – Плосто я в тот лаз сам плобовал, но плибежала тетя Кила и начала кличать, что Твелдыня и так еле стоит, а тут еще и я догадался сломать звездоклылом стену. А я-то тут пли чем? Кто ж знал, что Мясник не плолезет в то окошко.

Я представила себе мрачную морду Мясника с воротником из выбитой рамы вместо накрахмаленного воротничка. Смущенно шмыгающего носом Ричи у здоровенной дыры в стене. Осю, трагически заламывающего руки. Киру, риторически вопрошающую у небес: «Да за что мне все это?»

Мысленно хихикнула и спросила:

– А почему ты просто не вынес кровать на улицу?

Ричи озадаченно моргнул. Такой очевидный и простой вариант вообще не пришел ему в голову, и теперь мальчишка в срочном порядке обдумывал, кого из старших подбить на эту авантюру и успеет ли он провернуть все до наступления ночи.

Подошел Дейман и водрузил на середину стола заваленный тарелками поднос.

– Не знал, что ты будешь, поэтому взял всего по чуть-чуть, – сказал он, опускаясь напротив.

– Спасибо, – благодарно кивнула я, стаскивая с подноса тарелку с куриной отбивной, горсткой риса и мисочку с салатом.

Дейман отдал предпочтение жареной рыбке, молодой картошке и большой тарелке пельменей на закуску. И пока я ходила на поиски места, где можно сполоснуть руки, успел умять свою порцию, запить все это дело чаем и теперь поглядывал на Ричи с задумчивым выражением на лице.

– Умеешь играть? – неожиданно спросил Дейман, бросая на деревянный стол стопку потрепанных карт.

– Пф!!! – Ричи закатил глаза так демонстративно, словно его обвинили в трусости и неумении держать под контролем мочевой пузырь.

Схватил карты и быстро-быстро перемешал. Точно фокусник, подкинул, поймал, раскинул широким веером на столешнице, снова собрал все в единую стопку, крутанул между пальчиками туза и хитро глянул на Деймана:

– Во что?

– На что, – отзеркалил его улыбку адепт с факультета небовзоров.

И два профессиональных шулера вступили в схватку…

* * *

– Он жульничает! Тетя Лиана, он точно жульничает! – возмущался Ричи, в десятый раз подряд проиграв Дейману.

– Он не жульничает, – вступилась я за напарника. – Он просто такой…

Вот тут я немного замешкалась, подбирая слова, но, как на грех, ничего путного кроме «высокомерный засранец, который не может поддаться даже ребенку» на ум не шло. Пришлось импровизировать.

– Кхм… эм-м… талантливый, – с трудом, но выкрутилась.

Дейман глянул на меня из-под длинной челки и выразительно заломил бровь, но вслух ничего не сказал, а читать мысли я еще, спасибо всем богам, не умела.

– Но у меня же луна! – закричал Ричи, не обращая внимания на то, что мы в столовой не одни. – Я не могу проиглать!

– Луна? – не поняла я.

– Нет, – снисходительно глянул ребенок и по слогам повторил: – Лу-на.

Впрочем, Ричи был достаточно смышленым и быстро сообразил, что «тетя Лиана» хлопает глазами не потому, что в них что-то попало, а потому, что не в силах разобрать детскую речь с отсутствующей буквой «р».

Мальчишка изобразил показательно тяжелый вздох и шустро закатал рукав серенькой рубашонки.

– Воть, – ткнул он в знак четырехлистного клевера, сделанный черными чернилами чуть ниже впадинки локтя. – Одна из лун, что дает силы алмалиусам.

– Ух ты! – искренне заинтересовалась я, с любопытством оглядывая рисунки на крохотной ручке.

Всего у Ричи было четыре руны. Клевер даровал удачу, отпечаток волчьей лапы – способность находить людей и предметы, снежинка – устойчивость к низким температурам («это мама настояла, а то я сопливлю»), а странная загогулина в виде опрокинутой набок семерки позволяла уже другим армариусам знать, где находится юный член ордена и не требуется ли ему помощь.

Из путаных объяснений Ричи я поняла следующее: гранулы, что оставались после гибели каждой сказки, несли в себе частичку магии артефакта, и со временем армариусы придумали способ, как заполучить эту отработанную магию.

Гранулы стали измельчать в порошок и вводить под кожу в виде специальных символов. Подобные руны давали членам ордена невероятную скорость, удивительный слух, предчувствие катастрофы, недюжинную силу и многие другие уникальные способности, но, увы, не навсегда.

Каждый подобный символ держался от силы пару недель, а дальше его необходимо было обновлять с помощью все тех же чернил из гранул, оставшихся после смерти очередной сказки.

Вот такой вот интересный замкнутый круг…

– Так вот почему они такие быстрые, – пробормотал Дейман, видимо, вспоминая тренировку армариусов в долине. Сделал