Отвоёванный шанс (СИ) - Пристрем Иван

— Аргумент.

— Нет, не аргумент…

— Спаситель есть только в голове у тех, кто в него верит.

— Неправда…

— И вообще, ты можешь молиться молча? Меня раздражает такой монотонный бубнёж.

— Да что вы на меня нападаете? — возмутился Тауран. — Мы имеем право!

— Тауран, успокойся, — примирительно произнесла Оса. — Давай действительно беззвучно молиться.

— Не понимаю, как молитва может так раздражать…

— Может, вы прекратите? — вмешался Врон. — Будем молиться молча, не страшно. И ты, Мора, тоже не наезжай. Всем спокойной ночи.

Воцарилась тишина, прерываемая шумом дождя и далёкими раскатами грома. Конфликтовать больше никому не хотелось.

— А кто-то ещё пытался на монийцев гнать…

Тауран ничего не ответил, только вздохнул.

Заснуть им долго не удавалось: спать без ставшего привычным ощущения невесомости — то ещё удовольствие, а шум ливня, вспышки молний и удары грома, время от времени бившие по ушам, не давали расслабиться. Да и вообще — спать в одной комнате с теми, кто всего два дня назад видел тебя в перекрестье прицела, было не очень комфортно.

Внезапно начало происходить что-то странное. Тромонт почувствовал, как перья у него на голове стали самопроизвольно шевелиться. Такие же ощущения начали испытывать и остальные.

— Что это за ерунда? — удивлённо воскликнула Ора, ощущая, как само собой распушается оперение на её голове.

— Атмосферное электричество… Бляха… Молния!

Никто больше не успел ничего ни сказать, ни сделать. Высверк ослепительного синевато-белого электрического света, вспышка боли — и тьма.

Глава 17

Командир монийцев начал просыпаться от того, что его лица коснулась утренняя прохлада. Очень давно его кожа не испытывала это приятное щекочущее ощущение: испытать его можно было только в диком, нетронутом цивилизацией кусочке природы.

Он открыл глаза, осмотрел комнату, едва освещаемую тускло-синеватым светом из прохода. Посмотрел на себя и удивлённо присвистнул.

И на нём самом, и на его товарищах лётные комбинезоны оказались повреждены. Причём они были не порваны, а прожжёны и проплавлены, как будто кто-то прошёлся по ним сварочным плазмотроном.

Только что же за плазмотрон такой нужен, чтобы прочнейшие комбинезоны из металлоткани, предназначенные для выхода в открытый космос и способные защитить от космического жара, поплавились в хлам, а оперение, торчащее из образовавшихся дыр, осталось нетронутым?

Тромонт попытался вспомнить, что было вчера. Сначала вспомнилась надвигающаяся на них стена туч, потом — порывы ветра, ливень, вспышки, грохот, кучка трурнийцев, улёгшихся спать на расстеленном парашюте… А вот дальше он ничего не помнил, кроме странного сна, в котором он с кем-то о чём-то говорил. Вроде что-то о том, что главное в жизни — это любить всех ближних (и дальних тоже), и что какой-то враг всё время пытается всё разрушить… Никогда ему ещё не снились такие странные сны с разговорами. Или это было на самом деле? Во всяком случае, воспоминание было очень чётким.

Однако, что же тут произошло?

Тромонт тихо поднялся и осмотрел комнату и находящихся в ней более подробно. Но осмотр ничего не дал, кроме новых вопросов.

Трурнийцы лежали, как и ложились вечером. Но у всех комбинезоны так же были местами прожжёны. Парашют, послуживший огромной простынёй, пострадал не очень сильно, но тоже имел следы высокотемпературного воздействия. К счастью, его основная часть осталась целой и невредимой.

Изнутри у входа в комнату натекла большая лужа воды. Хорошо, что трурнийцы легли спасть в дальнем конце помещения, иначе бы их затопило.

Главный вопрос, который сверлил мозг командира монийцев, остался прежним: что?! Что тут было, молох раздери?!

Тромонт прошлёпал к выходу по воде, залившей всё пространство около двери, и выглянул наружу. Он увидел два тёмных сине-серых неба, затянутых облаками. Одно из них раскинулось над головой, а второе — ещё более тусклое и грязное — простиралось в глубине огромной лужи. Посмотрев вниз, он увидел своё отражение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сзади раздалось шебуршение. Тромонт резко обернулся. Это была Мора, которая, поёживаясь, приподнялась на руках и мутным взором осматривала царящий бардак. Потом она посмотрела на Тромонта.

— Все живы? — пробормотала она.

— Если ты так говоришь, значит, ты знаешь, что тут произошло. А вот я ничего понять не могу. Что тут было?

— Я тоже ничего не соображаю.

— Вероятно, нас ударила молния, — произнёс сонно Дуб. — Вы же помните, что у нас перед этим резко перья на голове встали дыбом сами по себе. Такое может произойти только под воздействием электричества… О боже, что с моим скафандром?!

— Они теперь у всех такие дырявые…

И всё равно ничего понятно не было. Тромонт знал, что делает с живой плотью разряд тока такой мощности. После такого мало кто выживает. Однако, судя по спокойному сопению и похрапыванию, все были живы и здоровы.

Постепенно проснулись остальные. Убедившись, что вроде бы всё нормально, трурнийцы принялись приводить себя в порядок.

После этого подкрепились уцелевшей едой. Теперь угощали пилоты Федерации — у них весь паёк был распихан по комбинезонам, а у монийцев еда хранилась в челноке, до которого ещё нужно было добраться.

— Влипли. Не зайти и не выйти, — сказала Лайта, бросив камешек в маленькое болото, простёршееся у входа. Кусочек породы с плеском бултыхнулся в воду, подбросив вверх фонтанчик капель. По спокойной водяной глади пошли круги.

— Почему же не выберемся? — спросила Орания, тщательно отдирая от перьев на голове кусок сплавленного пластика.

— А как? Тут только переплывать!

— Ничего страшного, — сказал Тромонт. — Я уже выходил наружу.

— Всё равно пачкаться не охота. И так прохладно, — вяло пробормотала Оса.

— Сейчас бы костёр развести…

Эта мысль немного оживила трурнийцев. Действительно, за неимением лучшего костёр бы сейчас не помешал. Хотелось немного погреться около него.

— Есть паяльник в нашем челноке, да только где мы тут дрова достанем? Всё отсырело.

— А я полагаю, что опасно костёр разводить, — сказал Врон. — Вдруг мы тем тварям выдадим своё местоположение?

— Эх…

— Дуб, ты что, унываешь? — удивилась Ора. — Разве с тобой такое бывает?

— Нет, конечно. Это я так. — Его взгляд побежал по комнате и зацепился за замурованный проход. Что-то в нём было не так, как вчера…

Действительно, в каменной переборке, которая отгораживала внешнюю комнату от внутреннего неразведанного помещения, появилось несколько крупных трещин. Дуб подошёл к ней и внимательно её осмотрел, постукивая коготками по неровной поверхности и слушая звук.

— А плита треснула, и сильно треснула, — сказал он, оживившись. — Можно ещё подолбить, авось что-нибудь и отломим.

— Смотри осторожнее там, а то рухнет на тебя ещё, — остерёг его Тромонт.

— Да не рухнет ничего, постройка крепкая, — с этими словами Дуб слегка опёрся на неё рукой. — Думаю, её ломать придётся долго и…

Раздался хруст. Каменная переборка под его рукой медленно накренилась, а потом рухнула внутрь, во тьму, мощно ударившись об пол. С потолка посыпался песок, взметнулись тучи пыли. Несколько секунд царила тишина, а потом пришельцы рассмеялись.

— Да, и правда не сломаешь, — со смехом проговорила Ора. — Смотри, потолок таким образом не развали, а то завалит всех!

— Видимо, удар молнии её потрепал.

— Обалдеть… Смотрите, что там внутри!

Комната, к которой открылся путь, представляла собой довольно длинное вытянутое помещение значительно большего размера. Света сюда проникало мало, но этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть то, что находилось внутри.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

По всему полу были разбросаны кучи каких-то мелких предметов. У дальней стены лежала огромная груда какого-то хлама, покрытого таким толстым слоем пыли и грязи, что невозможно было разглядеть, что это. У стен тоже лежали какие-то предметы. Но главным содержимым были большие статуи на изящных постаментах, которые шли в два ряда около стен. Справа их было восемь. Слева тоже должно было быть восемь, но вместо дальнего изваяния в полу зиял провал.