Тайная жизнь гаремов - Ольга Дмитриева

я почувствовал такое возбуждение, что разум мой помутился, и я осмелился коснуться рукою некого срамного места. Придя в себя, я подумал, что настал мой последний день. Однако мне посчастливилось, и я избежал жесточайшего наказания. Но красавица, ставшая свидетельницей моей слабости, очень дорого продала мне свое молчание: я совершенно утратил власть над нею, и она стала вынуждать меня к таким поблажкам, которые тысячу раз подвергали жизнь мою опасности».

Есть сведения, что евнухи имели своих одалисок, но иногда, устав от созерцания прекрасных женских тел, они отдавали предпочтение мальчикам, которых держали взаперти в своих покоях, рядом с клетками (а иногда и в самих клетках) других затворников — соловьев, стараясь, чтобы прекрасные пленники не попадались на глаза другим любителям мальчишеских прелестей. Если же это случалось, то между евнухами вспыхивали жестокие ссоры, доходящие до потасовок.

Иногда, когда они уже жили за пределами гарема, евнухи женились на одалисках, в том числе и беременных, дабы создать себе некое подобие семьи, иногда заводили гарем из девственниц.

Евнухи, особенно молодые и лишенные «мужества» не в раннем детстве, очень страдали. Эдмондо де Амичис в своей книге «Константинополь» писал: «Однажды вечером я покидал дом одного богатого мусульманина, одна из четырех жен которого страдала болезнью сердца. Это был уже мой третий визит, и, как обычно, мой уход, как и приход в дом, происходил в присутствии рослого евнуха, шедшего впереди меня и громко повторявшего: «Женщины, удалитесь!», чтобы дамы гарема и невольницы знали о присутствии постороннего и могли скрыться. Выйдя во двор, евнух оставил меня одного, предоставив покинуть двор самостоятельно. Едва я собрался отворить входную дверь, как почувствовал прикосновение чьей-то руки: я обернулся и увидел стоящего рядом евнуха миловидной внешности лет восемнадцати или двадцати. Он стоял и молча смотрел на меня глазами, полными слез. Он продолжал молчать, и я спросил, чем могу ему помочь. Он еще помолчал в нерешительности, потом с жаром схватил мою руку и заговорил сдавленным от волнения голосом, в котором звучало отчаяние: «Доктор, вы знаете лекарство от всех недугов. Скажите, есть средство, чтобы помочь моей беде?» Мне не передать словами, как подействовала на меня его горячая мольба… И много ночей потом в ушах звучал его печальный голос, и, признаюсь, не раз это воспоминание вызывало у меня слезы».

Если кастрация совершалась в зрелом возрасте, то евнухи, даже при полном отсутствии половых органов, могли испытывать желание, и их влечение к женщинам приобретало болезненные и извращенные формы. Несчастные, потеряв власть над собой, кидались на девушек, валили их наземь, кусали, царапали и наносили им в бессильной страсти увечья.

Легче всего переносили операцию и приспосабливались к новой жизни мальчики, не достигшие половой зрелости. Те, кто был лишен «мужества» в более позднем возрасте, мог не простить, жажда мести оскопленных юношей могла принести весьма неприятные сюрпризы, и представление об евнухах, как о неких жалких и комичных существах, глубоко ошибочны.

«…Но долгая память у человеческого тела, страшны пустоты в теле у человека. И есть евнухи тучные, как кони, как старухи, есть евнухи прямые и худые... Не нужно думать, что евнухи бесстрастны.

Сварливость их, как сварливость пожилых женщин, вошла в поговорку. Так они по мелочам растрачивают запас пустоты... Вежливость евнуха, однако, страшнее, чем сварливость».

Геродот рассказывает следующее:

«Жил юноша Ермотим в городе Педасее. И жил там почтенный купец Пан-ноний. Был он продавец живого, не мужского и не женского товара. Он оскопил юношу Ермотима и продал его за большие деньги царю персидскому Ксерксу. И Ермотим понравился Ксерксу, он был умен и храбр, и Ксеркс приблизил его к себе. И когда Ксеркс завоевал город Педасею, Ермотим попросил назначить его туда сатрапом. И Панноний ужаснулся, когда услышал об этом назначении. Но сатрап, прибыв в город, обласкал Паннония и оказал ему радушный прием. Вскоре устроил он роскошный пир в честь Паннония и пригласил троих его сыновей, бывших в юношеском возрасте. И пир длился всю ночь, и Паннонию с сыновьями воздавались почести. Потом встал сатрап Ермотим и вынул меч из ножен. И он приказал отцу оскопить своих сыновей. И он стоял и смотрел. И потом велел сыновьям оскопить своего отца. Такова вежливость евнуха». Тынянов Ю. Смерть Вазир-Мухтара.

«Лишенные любовных страстей, бесполые существа предавались иным страстям, в том числе и самой грозной — жажде власти. Известны евнухи — знаменитые полководцы, до основания разрушавшие города, евнухи — могущественные правители, евнухи-ученые. Византийские евнухи сотрясали мир, китайские — управляли Поднебесной. И власть в руках евнуха была опасным оружием, ибо сами они были бесстрашнее многих. «Потому что нет и не может быть рожденного от меня, которому бы я оставил мой дом: со смертью моей угаснет мой род и самое имя», — так говорит у афинского историка и писателя Ксенофонта (430–355 гг. до н. э.) евнух Гадат, оскопленный царем ассирийским и предавший его.

Чувство сексуальной неполноценности уродовало личности евнухов, превращая в коварных интриганов, извращенцев и злодеев, тем более опасных из-за сосредоточенной в их руках огромной власти и владения всеми тайнами гарема. Порой эти интриги оказывали трагическое воздействие и на их судьбу, и евнухи заканчивали свою жизнь на дне Босфора в мешках с собственной головой под мышкой.

Месть же за искалеченную жизнь евнухов испытывали, прежде всего, на себе обитательницы гарема.

«Я чувствую себя в Серале, как в своем маленьком царстве, и это льстит моему самолюбию, а самолюбие — единственная оставшаяся у меня страсть. Я с удовольствием вижу, что все держится на мне и что я нужен поминутно. Я охотно принимаю на себя ненависть всех этих женщин: она укрепляет меня на моем посту. Но я не остаюсь в долгу: они встречают во мне помеху всем своим удовольствиям, даже самым невинным. Я всегда вырастаю перед ними как непреодолимая преграда; они строят планы, а я их неожиданно расстраиваю» (Монтескье. Персидские письма).

Власть же, которую имели евнухи в Великом Серале, постепенно разрасталась, и евнухи, собственно, управляли огромной империей.

В Турцию обычай держать в услужении евнухов проник из Византии. А в опоманском гареме евнухи появились во времена султана Мехмеда Завоевателя. Сперва гарем охранялся белыми евнухами, поставляемыми с Северного Кавказа, из Армении и Грузии, но никогда ими не могли быть Турки, так как мусульманам кастрация запрещена Кораном. С 1582 года, когда султан Мурад III (1574–1595) назначил евнухом абиссинца Мехмеда Агу, в евнухи почти всегда отбирались абиссинцы (эфиопы). Оказалось, что белые мальчики тяжелее переносят кастрацию, черных же выживало Значительно больше. И работорговцы