Загон - Евгений Прошкин

Он опустился на табуретку и перевел дыхание. Рубашка была насквозь мокрой, а руки ходили ходуном, словно с перепоя. Хорош палач, ничего не скажешь...

Илья вытер нож и швырнул его в ящик. Нет уж, больше рисковать он не станет. Лучше зубами рвать, чем вот так потом трястись. На месте что-нибудь найдется, а не найдется - можно элементарно задушить. Лишь бы не таскать эту дрянь к себе домой.

Приняв душ, Илья расчесал волосы и оделся в чистое. Глянул в зеркало совсем другой вид. И руки уже успокоились. Там же, на ноже, не кровь была просто сталь паршивая. При чем тут кровь? Никакой крови.

Нормально все.

Надо будет заняться гардеробчиком, отметил Илья. Комплект одежды номер первый и номер второй - скудновато даже для чера. Ботинки купить бы человеческие, а не эти, на пластиковой подошве, по полкило весом. Деньги, конвой собачий, деньги!..

Деньги у него были и, по словам начальства, немалые. Илья получал на кредитку ежемесячно, плюс разово - за отдельные мероприятия, плюс премии - так, от хорошего настроения. Однако воспользоваться деньгами Илья не мог, ни единым кредит-пунктиком, - карта до поры до времени хранилась у того же начальства.

"Где ты видел богатых черов?" - вопрошал незримый голос, и Илья, скрипя зубами, соглашался. Богатых черов не бывает.

Зато к моменту отставки должно было накопиться прилично. Илье, опять же с чужих слов, потихоньку готовили легенду о наследстве. Его это радовало, но денег на текущие расходы не прибавляло, а три крепа за смену, что он получал на конвертере, сулили новые летние туфли аккурат к зиме.

Впрочем, кое-какой вариант у него появился. Илья не случайно задумался об одежде - он редко думал о чем-то случайно, без повода.

Пока Белкин, намазанный танозином, валялся в отключке, Илья слегка пошарил в его вещах и наткнулся на кредитную карту. Андрей ее особенно и не прятал - по крайней мере, не так старательно, чтоб Илья не нашел. Конечно, в шкафу, конечно, в стопке постельного белья. Кепку можно было и не трогать. А то, видишь ли, чудовище у них там болеет...

"У нас, - оговорился Илья. - Там - это у нас, на дерьмофабрике".

Вчера он кредитку не взял - слишком рискованно, но деньги уже считал своими. Перемещение карточки из одного кармана в другой было вопросом сугубо техническим, и при том не самым сложным.

Интересно, сколько на ней? Сто, двести? Лучше двести, тогда и на ботинки хватит, и еще бухалова запасти останется.

Выйдя на улицу, Илья миновал так называемую детскую площадку и подошел к остановке. Районный автобус, как и линейка, был бесплатным, хотя Илья предпочел бы платить, но ехать сидя. В муниципальном транспорте подобное излишество было не предусмотрено.

Дождавшись автобуса, пыхтящего сарая из некрашеной нержавейки, Илья поднялся по высоким ступеням и встал в углу, возле округлого окна. Народу было мало, и, окажись в салоне кресла, мест хватило бы с избытком, но гуманитарная служба, видимо, полагала, что кресла - это чересчур комфортно. Из всех удобств автобус был оснащен лишь телемонитором, вечно настроенным на первую государственную программу.

За окном было скучно и противно. Дамы почти поголовно ходили в розовых блузках, и Илья их за это презирал. Любая, одетая не в розовое, казалась ему привлекательной - независимо от прочих достоинств.

Илья решил, что никогда не ляжет в постель с женщиной в розовом, - даже если это будут затейливые трусики из шикарного магазина в самом центре. Если розовые - все, облом.

Он перевернулся, чтобы видеть противоположную сторону улицы, но и там не было ничего нового. Розовые кофты. Одинаковые лица.

Зачем черам разные дома или разные квартиры? Им нравится быть похожими друг на друга, и они имеют то, что хотят.

"Эти люди счастливы", - с отвращением подумал Илья.

Мимо проплывали темно-серые скалы жилых блоков - квадратные дома, построенные квадратом и образующие квадратные дворы. Здесь все было правильно и спокойно, все имело четыре угла: и камень, и пустота в камне. И, вероятно, сама жизнь. За четыре года Илья -ее так и не понял, этой жизни в блоке. Чтобы ее понять, надо быть чером.

Илья вышел у блока тридцать три, вернее, чуть позже, проехав лишние пятьсот метров. Учить его осторожности было не нужно, он и сам бы кого угодно научил. Он слыл удачливым вором, хотя будь он удачлив по-настоящему, на службу в неотложку не попал бы.

Возвращаясь к дому Эйнштейна, Илья заглянул в гуманитарную лавку и, чтобы его запомнили, задал обслуге пару дурацких вопросов. Тучная дама - белый халат поверх розовой кофты - отвечала в том же духе, словно сама стремилась врезаться ему в память.

Проверив номер дома, Илья ненавязчиво, но внимательно осмотрел двор и юркнул в парадное. Лифт, вполне исправный, но далеко не идеальный по конструкции, на двадцатый этаж тащился минуты две. Илья успел почесаться, повздыхать, а также изобрести несколько подходящих сценариев: удушение, перелом шейных позвонков, удар по голове. В конце концов, У чера Эйнштейна должен быть и свой нож

На площадке кто-то стоял - Илья это учуял еще в кабине, едва створки раскрылись. В голове мелькнуло: либо вообще не начинать, либо убрать и свидетеля - других вариантов нет. Благоразумно выбрав первое.

Илья стукнул по нижней кнопке, но дверцы не реагировали.

- Если ошибся этажом, надо сначала выйти из лифта, а потом снова зайти, - сказал кто-то. - Такой уж лифт, ничего не поделаешь. Зато аварий меньше.

Илье пришлось покинуть кабину. Назад он уже не попал - створки-с удивительной прытью захлопнулись, и лифт отправился вниз.

- Второй не работает. Жди, когда этот назад приедет.

Говорил высокий седой мужчина в более чем приличном костюме. Под глазами у него были тяжелые мешки - не то от пива, не то от пива с водкой, не то от почек. Почки, предположил Илья.

На сегодня все отменяется, седого голыми руками не одолеть. Да и с ножом не справиться. И с пистолетом тоже. Что-то в этом седом было не так - во взгляде или в голосе. Что-то в нем было... словно он не отсюда.

- Заблудился? - спросил мужчина. - Или в гости к кому?

- А чего? - ответил Илья в меру нахально.

Седой достал жетон и, подержав перед его носом, представился.

- Дознаватель районной управы, Белкин.

- Белкин?..

- Белкин Иван Петрович, как у Пушкина. Ты читал Пушкина?

Вот что в нем было чужого! Он не чер. Поэтому на него рука и не поднялась бы.

"А что ж сразу не разглядел, - укорил себя Илья. - Совсем одичал в этой конспирации!"

- Нет, не читал, - сказал он без сожаления.

- Напрасно. А здесь какими судьбами? Илья покосился на ближнюю дверь к бордовой поверхности была приколота табличка: "Г. И. Эйнштейн, чер". Как же они все похожи...