Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

оказалось, что на попаданцев закон, о котором рассказал мне Лис, распространялся в полной мере, единственное послабление — им давалась отсрочка в три месяца до первой проверки наличия жилья и работы. Но ее-то я уже считай прошла. Однако сейчас, если хочу жить благополучно, мне работу терять точно нельзя. Поэтому я сняла по совету Ненси жилье неподалеку и осваивалась.

Что меня удивляло — в ателье и, как я поняла, в этом мире в целом не использовали базовые выкройки, построенные, как я привыкла. Тут в ателье были лекала конкретных моделей для конкретных клиенток — лежали в отдельной кладовке в именных папочках, а комната закрывалась на ключ, который хранился только у миссис Стефорд, потому что это было главное сокровище ателье, считай база клиентов. Без этих готовых лекал они ничего сделать считай не могли. Если приходила новая клиентка, ее обмеряли, вычисляли, на какую из старых клиенток ее фигура больше всего была похожа и шили по старой выкройке с большими припусками. Затем за несколько посещений очень долго «сажали» получившийся костюм на клиентку, и с готовой вещи уже снимали ее именные лекала, чтобы положить их в кладовку и потом бесконечно копировать с минимальными изменениями. Никакого индивидуального построения или стандартных размерных рядов, никакой системы, все время делали копии уже имеющегося, а для любого изменения фасона приходилось шить сперва копию из недорогой ткани, потому что никаких формул тут не знали и руководствовались только «чутьем швеи».

Разумеется, при таком методе работы требовалось очень много работать с клиентом, перешивать-дорабатывать-тестировать. Если старый клиент, пошивший уже множество платьев в ателье, имел уже наработанную базу лекал, из которых можно было довольно оперативно создать ему наряд, то новым клиенткам приходилось очень много раз приходить на примерки. И пределом мечтания местных портных считалось заклинание «телесной копии» — применив его, можно было создать из специального пенного материала что-то вроде индивидуального манекена для клиентки. Так делали в самых дорогих ателье, и клиенткам не приходилось ходить в ателье по сто раз, можно было бы посадить наряд прямо на манекене.

А вот о том, что можно не перешивать десять раз, а просчитать все и разработать индивидуальные выкройки под фигуру, местные, похоже не знали. По крайней мере, сколько бы я ни спрашивала коллег, которые имели опыт работы в разных местах, никто из них не видел, чтобы мастера создавали лекала на бумаге, а не копируя с уже подогнанного под клиента вручную костюма.

«Это как, неудобно же, бумага так не лежит, как ткань», — удивлялись они.

И это наводило на мысли: либо самые крутые местные кутюрье все же владеют системой построения выкроек, но не распространяются о ней, либо это может стать новшеством, которое перевернет местный швейный бизнес.

Глава 22

Капитан Стивен Брандест

«Я позабочусь об Ани. Не волнуйтесь, она здорова и в безопасности».

Записка от похитителей каким-то фантастическим образом оказалась прямо в почтовом ящике, хотя за ним постоянно следили полицейские. Конверт был подписан аккуратным округлым почерком почти без наклона, адрес отправителя — министерство труда, поэтому сразу не заподозрили, что сообщение от преступников. Даже марка на месте. Только после, изучив конверт, мы поняли, что он не был отправлен обычной почтой — на нем не было штемпеля, только нарисованный карандашом прямоугольник, который условно повторял форму стандартного. Издалека выглядело привычно, но, стоило присмотреться, как становилось понятно, что доступа к печати у похитителя не было.

Записку из рук канцлера, вскрывшего письмо, удалось спасти только благодаря реакции дворецкого и полиции, дежурившей в гостиной: первый, поняв, что что-то не так, вскрикнул, а вторые выхватили бумажку у безутешного отца, хотя тот уже пытался ее разорвать на клочки. Немного успел надорвать, но не сильно.

Так что уничтожение улик было предотвращено, меня срочно вызвали, канцлеру Коренфорту налили бокал, а его супруга потеряла сознание от новостей и теперь отлеживалась в своей спальне.

Я тщательно исследовал записку, но, как и в прошлый раз, на ней не было никаких следов чужой ауры, только дворецкого, который принес пачку писем хозяину, когда тот вернулся домой с работы и отужинал. Следы были совсем слабые, недостаточные, чтобы решить, что дворецкий участвовал в его создании. Удивляло отсутствие других энергий. От остальных писем, пришедших сегодня, разило почтовыми работниками, их составителями, перевозившими лошадьми и, если покопаться, даже производителями бумаги и чернил, но только не от записки похитителей.

И почему такой странный посыл? Почему не требование денег или услуг, а скорее... попытка так успокоить безутешных родителей? Похититель сумасшедший?

— Когда вы, наконец, отыщите моего ребенка? Когда Лилиана вернется в отчий дом?! — канцлер с такой силой поставил опустошенный бокал на стол, что у того откололась ножка. Дворецкий поспешно принялся собирать осколки, а канцлер раздраженно отмахнулся, вытер руку салфеткой и вперился в меня тяжелым взглядом. — Меня заверили, что вы лучший в своем деле.

— Я понимаю ваше горе, мистер Коренфорт, но мы не боги. Дело очень неоднозначное. Пока все отработанные нами версии ведут в никуда.

— Вы переворошили всю мою личную жизнь, — прошипел канцлер и покосился на дверь, очевидно, опасаясь появления жены, ведь речь зашла о его любовнице. — Вы вымотали нервы мисс Джонс и приставили за ней слежку. Я знаю, не отрицайте! Вы под микроскопом проверили всю нашу бывшую прислугу, всех близких: друзей, членов семьи. А искать нужно преступников в городских трущобах! Трясите их, хоть всех пересажайте, но верните мне дочь! Мои друзья и знакомые — приличные люди, ни один из них не решился бы на подобное гнусное преступление!..

— Почему «Ани»? — вновь глянув на записку, осведомился я.

— Что? — канцлер сбился с мысли.

— «Ани» — это обращение вам о чем-то говорит?

Канцлер поморщился:

— Я называл так Лилиану, ей нравилось.

— Не «Лили», а именно «Ани»?

— Да. Мать любит звать ее «Лили-цветочек», но дочь это раздражает. Поэтому я придумал сократить ее имя иначе: «Лилиана» — «Ана» — ласково «Ани». Какое это вообще имеет значение?!

— Как думаете, преступники из городских трущоб могли узнать о том, как вы называете дочь? Догадаться об этом как-то логически невозможно. — Канцлер нахмурился, но промолчал. — Мы должны будем забрать вашего дворецкого на допрос и магическое освидетельствование. У него есть магические способности?

— Минимальные, меньше пяти единиц.

— Понятно. Проверим. И проверим почтальона, который принес письма в дом, нужно понять, когда