Отчаяние. Том 2. - Say Latto

Свёл ладони и выпустил энергию, начиная создавать энергетический шар между ними.

Он вспыхнул сразу, начиная разрастаться. Я постепенно разводил ладони и шар увеличивался.

Всё. Максимум. Десять единиц. Дальше энергия в нем не собирается. Просто развеивается.

Прицелился и выкинул вперёд обе руки.

Шар со свистом полетел как из пушки. Меня слегка толкнуло назад.

Эта хреновина шарахнула прямо в ворота.

Во все стороны понеслись щепки дерева и металла.

Сами ворота просто вырвало и они влетели внутрь кусками.

Зажёг в левой руке шар, правой вытянул полуторник и побежал на щупальцах внутрь.

Ворвался сквозь пыль. Щепки летели, как мелкая дробь. Слышал крики, шаги, глухой треск. Церковь внутри была большая — широкие пролёты, колонны, куски мозаики, чёрные дыры окон. Воздух густой, воняло гарью и потом. Пол — покрыт ковром.

Сразу — движение.

Слева — двое. Один с дубинкой, второй с обрезом.

В левой руке — энергетический шар. Выбросил.

Попал в грудь тому, что с обрезом. Того откинуло назад. Спина хрустнула о скамью. Куски костей и кровь разлетелись в стороны осыпая второго. Второй бросился, прикрываясь рукой от кровавого дождя. Я встретил его полуторником. Разрезал по диагонали от ключицы до пояса. Мясо распалось, кровь забрызгала плитку.

Щупальце — вперёд. Зацепился за колонну. Подтянулся к ней.

На втором ряду — трое. Два охотничьих, один с пистолетом. Выстрелы. Пули рикошетят от стены, одна вошла в левую руку — вскользь. Боль резкая, но не остановка.

Прыжок за колонну. Гремят выстрелы. Летят куски бетона и штукатурки во все стороны.

Шар — в правую ладонь. На ходу накачал.

Пять единиц. Тяжёлый. Выстрелы стихли.

Выпрыгиваю из-за колонны.

Приземляюсь за скамью. Поворачиваюсь и метаю шар через перекладину. Взрыв. Дерево разлетелось. Одного из стрелков скрутило, осколок скамьи вошёл в живот, второго выкинуло. Кровь. Третий остался — с пистолетом. Спрятался за скамьей.

Вылез и начал стрелять.

Я ринулся вперёд, подкидывая вверх скамьи и закрываясь от пуль. Двигался на двух щупальцах. Тело дёргал резко в стороны, чтобы не попал.

Полуторник поднимаю. Режу снизу вверх. Сначала рука, потом подбородок, потом в глаз. Лезвие уходит в череп. Он валится на пол. Кровь шипит на камне.

Слышу шаги.

Вижу, как один с арматурой кидается сбоку.

Щупальце — в живот. Он сворачивается. Вторым щупальцем хватаю за грудь, поднимаю и вбиваю в колонну. Сухой хруст позвоночника.

Впереди — ещё четверо. Один с дробовиком, двое с топорами, один с мачете.

Шар — в ладони. Ещё один. Только на пять.

Вторую руку — на рукоять полуторника. Всё. Иду.

Дробовик выстреливает. Щупальца прикрывают. Меня отбрасывает в сторону, но не срывает. Боль — тупая. Дробь прошла в разрез между щупальцами. Не успел сомкнуть. Рана неглубокая. Подъём. Ответный шар — в ноги. Взорвало их, он упал с криком, кровь по камню. Ногу оторвало.

Топорник бросается. Первый удар — щупальцем в горло. Он сгибается. Второго щупальцем хватаю за руку, ломаю назад. Топор выпадает. Добиваю ударом клинка в шею.

Мачетник — с воплем, замах.

Щупальце сбивает его с ног. Подхожу.

Полуторником в бок. Один удар. Второй.

Рассёк ему торс до позвоночника.

Крик. Потом хрип.

Огляделся. Тишина.

Гулкая, звенящая тишина.

Пыль оседает.

Кровь на всём.

Тела... Да просто мясо. Целых тел почти нет.

Щупальца в крови, дрожат. Я дышу тяжело, но ровно.

Впереди — алтарь.

Перед ним сидит священник. На коленях. Что-то бормочет.

— Ну давай, падла. Иди сюда.

Я поднял полуторник. И пошёл вперёд.

Он встал медленно. Как будто ничего не случилось. Пыль висела в воздухе, солнце пробивалось сквозь разбитые окна, рисуя световые полосы на мозаике.

Священник стоял прямо. Лицо спокойное. Даже — улыбка.

Он посмотрел в потолок, раскинул руки в стороны и поднял голову вверх.

— Да будет воля Твоя…

Он сказал по итальянски. Но я понял.

Тело начало светиться. Сначала тускло, будто кожа чуть подсвечена изнутри. Потом — ярче. Глаза наполнились жёлтым светом. Веки дрогнули, лицо стало холодным.

Безмятежность ушла. Осталась только строгость.

Он открыл глаза. Желтоватое сияние в зрачках. Взгляд — прямой. Холодный. Не человека. Не даже просто уверенного. Взгляд… как у судьи, который уже знает приговор.

Ангел... Кабздец...

Он обвёл взглядом церковь. Задержался на телах. На пепле. На крови. Потом — на мне.

— На колени, — сказал он. Голос стал другим. Не глухим, не торжественным. Ровным. Без колебаний.

— Что?

— На колени, — повторил. — И покайся. Проливший кровь в доме святом должен быть очищен. Или исчезнуть.

Я смотрел на него молча. Щупальца сдвинулись чуть ближе. Ладонь опустилась к бедру. Полуторник — в пол-наклоне.

Он сделал шаг вперёд. Не спеша.

— Ты стоишь в святом месте. В храме, где веками молились. Где звучали слова света. И ты… ты запятнал его. Убийством. Я чувствую. Здесь — боль. Здесь — ад. Ты принёс его.

Я хмыкнул.

— А ты от какого бога, светящийся?

— Это не имеет значения, — сказал он. — Церковь принадлежит всем богам, что несут свет. Их воля — едина. Их суть — единство. И их суд — неумолим.

— Много слов, — сказал я. — Ни одного ответа.

Он остановился в двух шагах.

— Ты не понимаешь. Но можешь быть прощён. Склонись. Отпусти. Признай, что жил в грехе. Убей своё прошлое. Открой путь. Твоя душа — связана. Но не обречена.

– Тут ты не прав. Я не ищу прощения.

Он продолжил:

— Да… ты не слеп. Я вижу. Ты… убивал ангелов. У тебя темная метка.

Пауза.

— Я чувствую это. В тебе — остаток света, которого нет. Ты не просто падший. Ты тот, кто отверг саму суть. Кто поднял руку на тех, кто пришёл даровать мир. Тебе нет прощения.

Я посмотрел ему в глаза.

Улыбнулся. Без веселья.

— Ангелы, говоришь… Псы. Послушные твари. Хуже бесов. У тех хотя бы своя воля есть.

Он сжал губы.

Я шагнул ближе.

— Я делал, как делали другие. Как другие понуждали меня. Мир катился вниз, и я с ним. Каждый тянет другого, каждый ставит свои цепи. И каждый думает, что прав. Так что не смей стоять и судить меня, существо из чужой воли. У меня есть своя воля. И я буду делать так, как посчитаю нужным. Моя жизнь принадлежит лишь мне.

Он молчал.

Я чувствовал, как воздух вокруг него чуть вибрирует. Как будто напряжение — не магия, а что-то другое. Что-то…