Отчаяние. Том 2. - Say Latto

нет. Воспаления нет. Кровь чистая. Ты как это вообще?

— У меня став. Работает шесть часов. Потом откат. Плюс живучесть высокая. Система держит.

Она присвистнула.

— Ладно. Снимай всё, ложись. Шрамы мягкие, сейчас всё поверх пробью. Один раз. По центру? Или рассредоточить? Новое что-то добавить? Или старую структуру просто восстановить?

— По центру. Просто восстанови. Эта система выверена годами. Лучше не менять ничего.

Я лёг. Кожа прилипла к кушетке. Она вытерла спиртом, промокнула, включила машинку. Звук — как у стоматолога. Низкий, гулкий.

Работала молча. Уверенно. Игла шла ровно, без рывков. Краска ложилась в свежую ткань. Было больно — но терпимо. В глубине живота отдавало тянущим теплом.

Боец в углу курил. Без слов. Комната пахла потом, металлом и сигаретой.

Через полчаса она выключила машинку.

— Готово, — сказала она. — Поверх шрама легло хорошо. Всё держится. Через день проверишь — если не плывёт, можно оставить.

Я поднялся. Натянул одежду. Потом достал из кармана связку.

Три амулета. На простой нити. Материал — кость. На каждом — боевые руны. Глубокие, вырезаны вручную. От них шёл лёгкий магический фон. Чистый. Без примесей.

Я протянул. Вчера пол ночи после тренировки вытачивал их.

— Держи. Плюс шесть к магии. Постоянно. Без откатов. Из костей инициатора. Первые дни системы. Сейчас таких уже не найти.

Она не взяла сразу.

— Это… за что?

— За совет, — ответил я. — Тогда, в первый раз. Ты не продавила. Просто сказала, что делать. Я запомнил.

Молчание. Потом она осторожно взяла амулеты. Поднесла ближе. Вздохнула.

— Чисто. Очень чисто. Срез правильный. Руны не плывут. Ты сам делал?

— Да.

Она повертела амулеты в пальцах. Потом спрятала в карман.

— Спасибо. Я… не ожидала. Обычно всем плевать.

— Я не все.

Она кивнула. Не улыбнулась. Просто кивнула.

— Если ещё порвёт — приходи.

— Постараюсь не рваться.

— Это вряд ли.

Я вышел.

За дверью — тот же коридор. Потолок низкий. Свет тусклый. Всё на месте.

Только шаг стал чуть легче. Не от татуировки. От другого. От того, что ещё остались люди, с кем можно не говорить — и всё равно понимают.

Глава 7

Коммуникатор вспыхнул мягким светом.

Входящее.

Я посмотрел. Короткое сообщение, без лишнего.

– Ваш запрос выполнен. Можете забрать по этому адресу. Сообщите когда и куда выезжаете.

Без подписи. Без лишних слов. Координаты — знакомые. Но в момент не понял, что за «запрос».

Сел, пролистал входящие. Ничего. Ни заказов, ни обращений. Я за последние дни мало что требовал. Только...

Остановился. Вспомнил.

После зачистки. В штабе. Когда получал оплату. Кости гуля-матки запросил.

Потом забыл. Не думал, что выполнено будет. Но теперь — сообщение. И координаты.

Склад.

Я уже там был.

Выходить — было не в лом. После рунической перебивки чувствовался лёгкий зуд под кожей, но ничего критичного. Щупальца отозвались тяжестью в спине — не боль, просто ощущение, что они есть. Всё в порядке.

Вышел, сел в машину. Завёл. Старый внедорожник, дизель. Тяга бодрая, подвеска проседает на кочках, но везёт. Главное — не подведёт. На панели мигало что-то, я проигнорировал.

До склада — двадцать минут. Промзона. Те же здания, те же запахи — пыль, масло, бетон. На углу сидели двое с рюкзаками, молча жевали что-то из пакета. Один косо посмотрел. Не ответил.

Подъехал. Ворота были открыты. Внутри — пусто, как и в прошлый раз. Только свет теперь работал. Лампочки под потолком жужжали, как умирающие пчёлы.

Она уже была там.

Та же женщина. Куртка, тёмные волосы, лицо уставшее. Рядом — стол. И коробка. Обычная, без маркировок. Плотный картон, перевязанный двумя ремнями. Без опознавательных знаков.

Я подошёл. Она кивнула.

— Пропуск.

Я достал из кармана пропуск. Протянул. Она проверила. Взгляд — машинально, без интереса. Подтвердила, ничего не сказав.

— Всё внутри. То, что вы просили.

Я кивнул. Подошёл. Коробка — тяжёлая. Не неподъёмная, но вес есть. Чисто внутри. Без запаха. Я знал, что внутри — кости. Очищенные, вываренные, упакованные. Всё по процедуре. Военные не стали тянуть.

Я вздохнул. Достал пространственную карту.

Карты в системе не отображались как навыки. Просто была — как вещь. Прикоснулся картой к коробке. Она подвернулась дымкой и всосалась в карту.

— Спасибо, — коротко сказал я.

Она кивнула.

— До связи.

— Вряд ли.

Развернулся. Вышел. На улице — тот же свет, тот же ветер. Сел в машину. Закрыл дверь.

Открыл коммуникатор. Набрал сообщение:

– Спасибо. Посылку забрал. Выезжаю через полчаса в Тревизо.

Отправил.

Включил двигатель. Машина загудела. Поехал обратно.

До отеля — двадцать минут. Дорога — скучная. Через мост, через пару жилых кварталов, потом длинный проспект. Машин немного. Люди ходят как в тумане — уставшие, злые, пустые.

В отеле — всё на месте. Тот же охранник у входа, та же стойка. Прошёл мимо. Лифт — работает. Поднялся.

Комната — простая. Стол, кровать, сумка у стены. На столе — аптечка, нож, рукописные схемы. Карта территории, пометки. Рядом — пустая чашка из-под растворимого кофе.

Я подошёл к сумке. Расстегнул. Начал укладывать.

Порядок был уже заранее. Вещей немного. Запасные брюки, термобельё, два комплекта носок, армейская куртка. Аптечка — отдельный контейнер, отдельно — порошки, бинты, заготовки под амулеты. Магнитная пластина с чертежами.

Каждая вещь — по делу.

Коммуникатор лежал на столе. Молчал.

Закрыл сумку. Поднял. Повесил через плечо. В последний раз оглядел комнату. Ничего не забыл. Остался один пустой стакан. Поставил его в угол.

Вышел.

Внизу — всё тот же охранник. Молча кивнул. Я прошёл мимо.

Улица — тёплая. Запах — пыли, выхлопа и старой плитки. Сел в машину. Завёл. Включил карту. Проложил маршрут. Тревизо — два часа. Плюс пробки. Плюс блокпосты. Часа три-четыре уйдет на дорогу. В лучшем случае.

Дорога тянулась ровно. Машина гудела стабильно, не шумно. За окном мелькали поля, ограждения, редкие деревни. Я держал среднюю скорость — не торопясь, но и не плетясь. Щупальца молчали. Внутри — тишина.

На полпути до Тревизо коммуникатор запищал.

Резко, коротко.

Я кинул взгляд. Экран мигнул, высветил сообщение:

Задание. Объект: город Читтаделла.

С городом потеряна связь. Предположительно: захват территории самопровозглашённой структурой.