Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле - Дэвид Дуглас

Хотелось бы обратить внимание на то, что между сражениями при Мортемере и Гастингсе прошло всего двенадцать лет, а между смертью Генриха I и коронацией Вильгельма в Вестминстере – только семь. Учитывая масштабы перемен, это очень короткий отрезок времени даже для самого одаренного правителя. Достигнутое тем более удивительно, что власть Вильгельма Завоевателя в самой Нормандии довольно долго оставалась под вопросом. Но он сумел объединить два параллельно развивающихся процесса: стремительный рост влияния новой светской аристократии и возрождение нормандской церкви. Это и стало источником его силы. Данное заключение чрезвычайно важно для понимания дальнейшей истории Нормандии и Англии. Главное достижение Вильгельма – завоевание Англии – было бы невозможно осуществить без усиления Нормандии в десятилетие, непосредственно ему предшествовавшее. А усилением этим Нормандия обязана своему герцогу и той позиции, которую он сумел занять.

Часть вторая

Герцог и его герцогство

Глава 4

Герцог и новая аристократия

К 1059 году ситуация в Нормандии стабилизировалась. Вильгельм вышел победителем из четырнадцатилетнего периода почти непрерывных войн. В прошлом остались грозящее опасностью время взросления и зависимость от французского короля. Вильгельм сумел остановить совместную агрессию Парижа и Анжу, а смерть графа Жофрея и короля Генриха избавила его от самых опасных противников в Галлии. Впервые после его прихода к власти нормандцы могли почувствовать себя в безопасности от внешней угрозы. Сам герцог получил возможность использовать шесть сравнительно спокойных лет, оставшихся до вторжения в Англию, для дальнейшего усиления.

К тридцати годам Вильгельм добился таких успехов, которые не могли не вызывать признания. Уважительные отзывы о его достижениях так или иначе проскальзывают во всех комментариях современников. На это стоит обратить особое внимание, поскольку завоеванный авторитет, помимо всего прочего, явился базой для новых свершений.

Как известно, век войн салютует воинам. Вильгельм мог служить воинским эталоном. Высокий и статный, обладавший недюжинной физической силой, доказавший свою храбрость на поле брани (достаточно вспомнить кампанию 1051 года), он, даже и не обладая герцогским титулом, привлекал бы к себе внимание окружающих. Однако этими достоинствами обладали многие из его современников, и сами по себе они не могли быть причиной того пиетета, с которым стали относиться к герцогу его подданные. Возможно, объяснение следует искать в уникальном сочетании качеств, присущих только Вильгельму. Он был жесток, но ровно настолько, чтобы привлечь на свою сторону сильных людей того жестокого века, когда проявление мягкости трактовалось как слабость. Вне всяких сомнений, в определенном смысле он был баловнем судьбы. Проявляемую к нему благосклонность «небес» старались подчеркнуть хронисты, особенно после 1066 года. Даже соглашаясь с этим, нельзя игнорировать то упорство, с которым уже в ранней юности герцог продвигался к намеченным целям. Оно же помогло преодолеть повзрослевшему Вильгельму измену и успешно вести многолетнюю войну против превосходящих сил противника. Победу в нескончаемой борьбе, которую ему пришлось вести в период между 1046-м и 1060 годами, можно с полным правом считать его личным триумфом.

Однако невозможно объяснить мощь Нормандии, которая проявилась в третьей четверти XI века, когда она вступила в конфронтацию с Англией, только личным авторитетом Вильгельма. Превратить герцогство в одно из сильнейших в военном плане государств Европы Вильгельму помогла та политическая структура, которую ему удалось создать. Ее основой стали два процесса, полным ходом развивавшиеся в провинции в тот период: рост новой аристократии и возрождение нормандской церкви. И если первый дал герцогству силу, то второй определил направление его политики. Оба процесса стали развиваться еще до того, как Вильгельм II пришел к власти, но он придал им новый импульс и, что еще более важно, сумел объединить их потенциал и заставить действовать в своих интересах. На особенности развития аристократии, церковной жизни и герцогской власти мы и намерены теперь обратить наше внимание, поскольку без этого трудно понять ход дальнейшей истории. Ведь именно сочетание этих трех аспектов сделало Нормандию достаточно мощной, чтобы завоевать Англию, и определило главные черты этого завоевания. Самый героический период в истории герцогства начался только тогда, когда эти процессы набрали достаточную силу и были направлены великим государственным деятелем в одно русло, что и придало Нормандии такую необычную для христианского мира в 1066 году энергию.

Наибольший интерес представляет становление нормандской феодальной аристократии. Общее понимание данного процесса дает, безусловно, правильная и достаточно четкая теория образования феодальной лестницы, состоящей из сюзеренов, сеньоров и вассалов. Но она не раскрывает локальной специфики, особенно интересной в случае с Нормандией. Гораздо полезнее в этом плане исследовать развитие нескольких особенно примечательных феодальных родов провинции. Причем особое внимание следует уделить тому, как им удалось добиться могущества и эффективного взаимодействия с герцогом. В определенной степени создание полной картины будет затруднено из-за нехватки подробностей и деталей личной жизни их представителей, но это может быть компенсировано сведениями из источников, повествующих о более крупных исторических событиях, в которых они принимали участие. Сложнее дело обстоит с отбором фактов. Дело в том, что к написанному хронистами о влиятельных современниках, от которых авторы могли напрямую зависеть, априори следует относиться с осторожностью. А исследователь Нормандии сталкивается еще и со специфической проблемой, связанной с генеалогическими описаниями знатных семейств герцогства, добавленными Робертом из Ториньи к хроникам Вильгельма Жюмьежского в XII веке. Некоторые современные исследователи относятся к ним как к достоверному фактическому материалу. Между тем использовать эти известные генеалогии следует с большой осторожностью, обязательно сверяя с другими источниками. Одним словом, изучая процесс становления светской нормандской аристократии, с помощью которой герцог завоевал Англию и которая составила основу новой английской правящей прослойки, нам предстоит объединить сведения об отдельных семьях с информацией, содержащейся в источниках по истории Нормандии в целом.

Мы остановимся на четырех аристократических родах, которым предстояло сыграть весьма заметную роль в европейских делах. Начнем с дома Тосни. Самым первым известным нам его представителем, имя которого упоминается в исторических источниках, является некий Ральф де Тосни. Возможно, в хрониках идет речь о Ральфе II, а возможно – о его отце Ральфе I. Главное, что этот Ральф получил в качестве неотчуждаемого владения земли Тосни, входившие в Руанскую епархию. Сообщается, что произошло это при архиепископе Гуго, то есть между 942-м и 990 годами. О Ральфе II имеется уже чуть больше информации. В 1013-м или 1014 году герцог Ричард II доверяет ему оборону Тилльери, а чуть позже (по другим источникам – до того) он побывал в Италии. Дата и обстоятельства его смерти неизвестны. Унаследовавший его титул и имение сын Роже I тоже действовал не только в Нормандии, но и за ее пределами, в частности в Испании. Имеется также информация, что он был женат на женщине по имени Годехильдис, которая после его смерти стала женой графа Эврё Ричарда. Приблизительно в 1040 году Роже погиб в одной из междоусобных войн, которые охватили Нормандию в ранний период правления герцога Вильгельма. Его противником тогда был Роже Бомонский. Неудачный исход сражения, однако, не помешал сыну Роже Тоснийского Ральфу III унаследовать титул и владения отца, а впоследствии сыграть заметную роль в истории Нормандии. Он отличился в кампании против французского короля в 1054 году, а затем в битве при Гастингсе. После завоевания Англии он вернулся в Нормандию, где и умер 24 марта 1102 года. Источники много сообщают о его богоугодной деятельности в тот период. В частности, он передал богатые дары целому ряду приходов и монастырей, в их числе Сент-Эврёлю, Лакруа-Сен-Лефруа, Лебек-Херлуину и Жюмьежу.