Призрак Викария - Эрик Фуасье

инспектор переступил порог бывшей резиденции председателей парламента, стало ясно, что планы его будут нарушены.

Когда молодой человек пересекал лестничную клетку второго этажа, направляясь к очередному пролету, его окликнули властным голосом:

– Инспектор Верн! Извольте зайти ко мне на минутку. Хочу сказать вам пару слов.

Новый полицейский префект Александр Франсуа Вивьен, назначенный совсем недавно, 26 февраля, стоял на пороге своего кабинета. Чтобы вот так перехватить Валантена на лестнице, он, должно быть, поджидал его прихода, глядя из окна, и такое нетерпение со стороны начальства не сулило ничего хорошего. Поникнув головой, Валантен неохотно направился к Вивьену.

– Полагаю, у вас уже есть догадки по поводу того, о чем пойдет речь, – начал префект, когда они уселись по обе стороны внушительного стола из красного дерева с избыточной позолотой на ножках. – На вас поступают жалобы, инспектор. Во-первых, ваш коллега Гронден обвиняет вас в превышении полномочий и вмешательстве в дела, которыми занимается подконтрольная ему служба.

Валантен хоть и знал, что рискует дорого заплатить за право воспользоваться свободой слова, все равно не сдержался:

– При всем уважении, господин префект, Гронден – редкостный болван, да еще и завистник.

– Прекратите, инспектор! – отрезал Вивьен, приподнявшись с кресла и хлопнув ладонями по столу. – Выбирайте выражения! Комиссар Гронден возглавляет службу надзора за нравами, и пока он остается на этом посту, вы должны признавать его полномочия. Кроме того, претензии к вам предъявляет не только он.

– А кто еще?

– Депутат Жак Лемаршан передал мне ходатайство сегодня утром. Он обвиняет вас в необоснованном применении насилия и незаконном вторжении минувшей ночью в одно приличное парижское заведение.

– Приличное? Да неужели? – с горькой иронией усмехнулся Валантен. – Позвольте осведомиться, господин префект, не уточнил ли ваш ходатай название заведения, где имели место противоправные деяния, поставленные мне в вину?

Начальник тяжело вздохнул с некоторым раздражением.

– Нет, и я не вижу, каким образом это относится к сути дела.

– Самым что ни на есть очевидным. Я не сомневался, что месье депутат предпочел об этом умолчать. Ведь его избиратели были бы несколько удивлены и разочарованы, узнав, что их представитель – завсегдатай борделя на улице Дюфо для мужчин с особыми предпочтениями. Хуже того, проституток в это заведение набирают порой из юношей весьма нежного возраста, а приличную репутацию ему обеспечивает своим далеко не безвозмездным покровительством наш драгоценный комиссар Гронден.

Префект полиции во второй раз с начала беседы выразил Валантену свое крайнее неодобрение. Его лицо окаменело, крылья носа побелели от гнева.

– Ни слова больше, Верн! – сухо произнес он. – Вы и так перешли все границы!

Однако уже в следующий миг его лицо смягчилось. Взяв со стола нож для разрезания бумаги с перламутровой рукояткой, Вивьен принялся вертеть его в руках, наблюдая за отблесками света на лезвии, словно искал в их игре решение деликатной дилеммы. Когда префект снова заговорил, его тон был более благожелательным.

– Послушайте, Верн, что бы вы там себе ни думали, я не собираюсь занимать сторону ваших хулителей. У меня было время ознакомиться с рапортами моих предшественников о вас. Все они считают, что вы хоть и не являетесь образцовым полицейским в общепринятом представлении, тем не менее обладаете неоспоримыми способностями к выслеживанию самых изобретательных преступников. Учитывая ваши результаты, уже достигнутые на службе, я могу лишь присоединиться к их мнению. Именно поэтому я и хотел сегодня с вами потолковать. Не для того чтобы сделать вам выговор, а для того чтобы предостеречь.

– Предостеречь? – удивился Валантен. – Но чего я должен остерегаться? Или кого?

– Прежде всего самого себя и вашего вспыльчивого характера, который может обеспечить вам неприятности. Депутат Лемаршан водит знакомство с нашим министром, а недавние перестановки в правительстве полностью меняют правила игры. Казимир Перье не чета Лаффиту. Этот человек славится не только честностью и неподкупностью, но и властолюбием, а потому требует уважения и беспрекословного подчинения всех чиновников под его началом. Знаете ли вы, что, едва получив назначение на пост главы Совета, он добился от остальных министров безоговорочного признания его полномочий и возможности проводить совещания кабинета без присутствия короля для решения текущих вопросов? Более того, он потребовал отстранения наследного принца [42]от участия в Совете за слишком либеральные, на его вкус, настроения, и Луи-Филипп согласился.

– Какое отношение это может иметь ко мне?

– Самое непосредственное. Если ваши недоброжелатели донесут до ушей министра внутренних дел[43], что вы слишком вольно трактуете устав, дальнейшее существование Бюро темных дел окажется под вопросом, и вам будет грозить отстранение, или, проще говоря, отставка. А мне этого не хотелось бы, поскольку я ценю ваши способности.

Последние слова Вивьен сопроводил едва заметной улыбкой. У Валантена сразу сделалось легче на душе, хотя опасения не рассеялись окончательно.

– Благодарю за доверие, господин префект. Однако, если у меня в Префектуре полиции есть враги, желающие моего увольнения, как я могу от них защититься?

– Прежде всего научи́тесь вести себя сдержанно и оставаться в тени. Внимание таких людей, как Гронден, не принесет вам ничего хорошего. В дополнение к этому нужно показать новому правительству, что Бюро темных дел основано не из пустой прихоти. Громкий успех в расследовании будет наилучшим способом заткнуть рты вашим критикам, по крайней мере на время. У вас сейчас есть в работе какое-нибудь дело, которое может представлять общественный интерес?

Молодой человек вкратце изложил префекту историю д’Орвалей и меры, которые он уже принял для разоблачения вероятного мошенничества, затеянного мнимым медиумом.

– Звучит весьма многообещающе, – одобрительно кивнул Вивьен, встав из-за стола, чтобы проводить подчиненного к выходу из кабинета. – О Фердинанде д’Орвале я слышал. Человек с безупречной репутацией, и еще недавно он был близок к высшим кругам финансовой элиты. А стало быть, Казимир Перье должен его знать [44]. Если вам удастся избавить д’Орваля от мошенника, это может положить конец нападкам на вас со стороны кого бы то ни было.

– Я сделаю все, что в моих силах, господин префект.

Вивьен протянул Валантену руку, но после пожатия не сразу отпустил его ладонь и пристально взглянул в глаза.

– Вы меня плохо поняли, инспектор, – жестко произнес он. – Я не прошу вас делать только то, что в ваших силах. Вы должны добиться успеха любой ценой. Поверьте, от этого будет зависеть существование Бюро темных дел.

Глава 11

Бунт в Опере

Встревоженный разговором с главным начальником и его предостережениями, Валантен больше не мог оставаться на улице Иерусалима. Напомнив Исидору Лебраку о важности его предстоящего визита к д’Орвалям и о необходимости