Замуж за криминального авторитета - Ольга Джокер

здесь? Одна совместная ночь не означает, что я могу приходить сюда, когда захочу. Юсупов вполне может разозлиться, но бежать назад уже поздно - тяжелые шаги за дверью набатом стучат в моей голове.

Три, два, один… Щелчок двери и Юсупов застывает на пороге.

Он прижимает к уху телефон, сосредоточенно слушая собеседника, но увидев меня его внимание рассеивается. Чёрные брови ползут вверх, Юсупов слегка хмурится, но закрывает за собой дверь и проходит по комнате, останавливаясь напротив.

- Да, Рус, я тебя понял. Если казахи будут гнать цену скажи мне сразу же, ладно?

Карие глаза буравят моё тело. В этот момент мне так сильно хочется спрятать его телефон, чтобы он хотя бы один день отдохнул и остался со мной. Не на час, не на два. Больше.

Нервно поправляю соскользнувшую по плечу бретельку и терпеливо жду. Это серебристое платье с откровенным вырезом я переодевала за сегодня трижды. Волновалась, что Давиду не понравится как я выгляжу в нём.

- Я наслышан, Руслан, - продолжает Давид. – Ничего, подключим остальных.

Юсупов заканчивает разговор спустя несколько секунд, прощаясь с собеседником. Только сейчас замечаю на воротнике его рубашки мелкие брызги крови. Если стоишь чуть поодаль их почти не видно.

- Здравствуй, Катя.

- Привет, - улыбаюсь ему сквозь страх и подбирающиеся слёзы.

Неторопливой походкой хищника Юсупов преодолевает расстояние между нами. От него пахнет тем же парфюмом, каплей алкоголя и… смертью. Я чувствую, что у него был сложный день, поэтому начинаю медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке. Дрожащими руками, не прекращая смотреть в глаза.

- Меня осматривал доктор. Сказал, что всё хорошо, - прерываюсь, чувствую, как горит лицо. – Поэтому я решила дождаться тебя в комнате.

- Правильно сделала, - хрипло отвечает Давид и убирает мои руки от себя.

Опустив ладони на мою поясницу, плавно ведёт их вниз. Поддевает платье, стягивает его через голову, продолжая поглощать меня диким звериным взглядом.

Резинки трусиков больно впиваются в кожу и с треском рвутся на лоскуты. Перехватывает дыхание, сбивается сердечный ритм.

- Это белье было моим любимым, - произношу шутливо.

- Купишь себе ещё.

Глава 22.

***

Давид с легкостью подхватывает меня на руки и в два шага оказывается у кровати, опуская на матрас.

Свежие простыни холодят кожу.

Внутри всё переворачивается от осознания того, что сейчас будет. Остро, больно и сладко одновременно. Я это знаю.

- Разведи ноги шире, - негромко командует Давид.

Он всё ещё возвышается надо мной. Развязывает галстук, спешно отбрасывает его в сторону. Движения быстрые и нетерпимые. Он тоже хочет меня.

Стыда больше нет. Есть только сильное желание быть к нему ближе и дарить всю себя. Так правильно… так нужно.

Неспешно развожу ноги в стороны и даю ему то, чего он хочет.

Юсупов снимает кобуру, недолго возится с рубашкой, той самой на которой я увидела пятна крови. Мысли о том, где он был и не грозила ли ему опасность, к собственному стыду отодвигаются на дальний план. Их вытесняют плотские мысли, заставляющие кровь в венах закипать.

Между ног собирается влага… много влаги… Особенно когда Юсупов наблюдает за мной, раздеваясь. Становилось жарко и горячо, словно у меня лихорадка. Наверное, так и есть. Я болею собственным мужем и нуждаюсь в его близости. И он моё единственное противоядие.

У Давида сильное тело с чётко прорисованным мышцами пресса и широкими плечами. Смуглая кожа, крепкие руки с выпуклыми венами, татуировка в области сердца и несколько рваных шрамов. Один небольшой я замечаю на правой груди, а другой – внизу живота. Кажется, свежий, потому что он насыщенного оттенка и ярко выделяется.

Несмотря на это Давид определенно безупречен. Невольно в голову лезут мысли о том, сколько девушек побывало в его постели? Однозначно много, он нравится женщинам и всегда нравился. Вот только мне единственной повезло быть его супругой, пусть даже таким необычным способом.

Щёлкает пряжка ремня. Сильнее ёрзаю на простынях, ощущая, как в нетерпении покалывают соски.

Давид встает коленями на кровать и разрывает зубами серебристую упаковку презерватива. Моргнув ресницами, опускаю глаза вниз. Словно завороженная наблюдаю как он раскатывает изделие по всей длине.

Его член большой и твёрдый, с крупными венами и темными волосками на лобке. Несколько раз он проводит по нему рукой.

Облизываю пересохшие губы и выгибаюсь дугой, потому что пальцы Юсупова скользят у меня между складок. Выгибаюсь ещё и ещё, словно меня бьёт электрическим разрядом. Давид проталкивается в меня сначала одним, а потом двумя пальцами, проверяя мою готовность.

Я готова. Для тебя всегда готова.

Одним резким движением Юсупов ставит меня на четвереньки. Наверное, ему нравится быть сзади, судя по тому, что вчера он тоже хотел меня так взять. Хватаюсь за изголовье кровати, под давлением его рук на мою спину прогибаюсь и в ожидании кусаю губы.

- Расслабься, - звучит его хриплый голос над моим виском.

По коже табуном пробегают мурашки, соски ещё больше твердеют. Давид убеждается в этом лично, касаясь влажными от смазки пальцами сначала правой, затем левой груди. Перекатывает соски между ними, оттягивает вперед, до нечётких искр перед глазами, до простреливающего удовольствия между ног.

Когда головка его члена упирается в промежность я вновь напрягаюсь. Ощущаю резкое давление внутри себя, разрывающее меня на части. Громко вскрикиваю, глубоко дышу, чувствую стекающие дорожки слёз по щекам.

Пытаюсь расслабиться как того просил Юсупов, но получается не очень хорошо. Он слишком большой и слишком сильно таранит меня изнутри несмотря на то, что пока двигается медленно и расслабленно.

- Давид…

Перед глазами теперь не он. Кожаная обшивка кровати и темные обои его спальни с золотистыми узорами.

Он входит в меня до упора. До сорвавшегося из горла крика. До металлического вкуса крови во рту.

Давид вновь проталкивается внутрь. Делает так несколько раз подряд, заставляя мою спину покрыться испариной.

Капли пота стекают по вискам. Громко дышу и