Маски. Карнавал судеб - Фреда Брайт

Особо удачливым и привлекательным холостякам могло посчастливиться угостить Миранду бокалом вина или даже поужинать с ней у Ле Перрока, но никому не удалось даже переступить порог ее квартиры. Пораженцы выкладывали тысячу долларов, которая присоединялась к уже имеющейся сумме — для следующего участника состязания в случае его победы.

Роджер Кинг услышал о «большом пари» от Лэрри Уолтера в раздевалке атлетического клуба. Юрист, дерзко берущийся за сложные сделки по слиянию и купле-продаже компаний, Кинг был бы к тому же наделен приятной внешностью, улыбкой Роберта Рэдфорда и умением обращаться с женским полом.

— Я уж все перепробовал! — жаловался ему очередной неудачник Лэрри. — Цветы, духи, украшения… Все без толку! Ни на шаг не продвинулся.

Роджер был заинтригован. Будучи азартным, он привык набирать очки там, где другие их теряли.

— Она хорошенькая?

— Обворожительная! Но глаза просто ледяные. Баба-делец, одним словом.

— Говоришь, подбирает бездомных животных?

— Только кошек. Но попытай счастья! Представить ей тебя?

Роджер улыбнулся:

— Скажи, где она живет и как выглядит, и все.

На следующий день Роджер отправился в приют для бездомных животных и взял оттуда самого жалкого, лохматого, покрытого струпьями и бестолкового пса. На нем словно стояла печать «Бездомный». Теперь Роджер был готов к осуществлению своего плана.

Выйдя как-то из дома морозным мартовским утром, Миранда тут же оказалась барахтающейся в сугробе, сбитая с ног большой лохматой собакой.

— О Господи! Простите меня, ради всего святого! — Незнакомый молодой человек помог ей подняться, всем своим видом выражая раскаянье. — Он с поводка сорвался… С вами все в порядке? Мне ужасно неловко…

Отряхнув снег, Миранда повернулась к нему, возмущенно сверкая иссиня-голубыми глазами:

— Вы должны были научить его слушаться хозяина! — начала она было распекать незнакомца, но он стоял перед ней с таким несчастным видом, что ей стало его жаль.

— Это просто бездомный пес, — сказал Роджер, вскинув голову. — Я подобрал беднягу на улице. Мне бы надо было сдать его в собачий приют, но… — тут он улыбнулся своей кинозвездной улыбкой, — но я очень люблю животных.

Миранда почесала собаку за ухом.

— Как его зовут? — поинтересовалась она.

— Пока никак. Готов рассмотреть любое предложение.

Лед в синих глазах растаял, и дальнейшая беседа потекла уже в дружеском ключе.

На другой же вечер Роджер пригласил Миранду на ужин, и последующие несколько недель они стали встречаться постоянно. Иногда ходили в ресторан, иногда — в театр, иногда совершали долгие прогулки в парке в сопровождении пса, которого она окрестила Оул-Шейпом.[3] Втроем они прекрасно ладили… до определенного момента. Потому что, к великой досаде Роджера, Миранда всегда прощалась с ним на пороге своего дома. Казалось, ей вполне хватает того, что она встретила человека, который разделяет ее отношение к животным.

И все-таки он ей определенно нравился, она почти с благоговением относилась к его профессиональным подвигам, в результате чего он говорил ей о своем бизнесе гораздо больше, чем хотел.

— Вы просто мастер своего дела! — восхищенно говорила она.

Роджер находил ее очаровательной, но какой-то неуловимой. Она великолепно умела слушать: внимательно, сопереживая, ловя каждое слово. Он наслаждался ее обществом. Однако даже спустя месяц он знал о ней столько же, сколько в самый первый день их знакомства, зато ей стало известно о нем предостаточно. Несмотря на затраченное время и приложенные усилия, его единственным достижением была пара легких прощальных поцелуев в щеку.

Как-то вечером Роджер повел Миранду на благотворительный бал в Палмер-Хауз. Это был настоящий праздник. Ради такого случая Миранда надела изысканное бархатное платье гранатового цвета и, уложив волосы в высокую прическу, закрепила ее бриллиантовой заколкой. Выглядела она потрясающе!

Они танцевали до полуночи, не расставаясь ни на минуту, потом слушали выступление джазового оркестра на Рэш-стрит. Ей нравился джаз. Она знала почти все его популярные мелодии, а в такси даже сама принялась напевать своим низким хрипловатым голосом старый мотив из репертуара Билли Холлидея. Они подъехали к ее дому уже в третьем часу ночи, и Роджер был готов к активным действиям. Он поклялся себе, что сегодняшняя ночь станет решающей в их отношениях.

— Прекрасный был вечер, — протянула ему руку Миранда, прощаясь, но он не взял ее. Он устал от этой охоты, он был сыт по горло возней с Оул-Шейпом… Но даже больше, чем желание выиграть «большое пари», было его желание заняться любовью с Мирандой.

— Разве вы не пригласите меня на кофе? — спросил он. — И я еще не видел ваших кисок…

— Обыкновенные кошки, ничего особенного.

— И все-таки мне хотелось бы на них взглянуть… — Поняв, что его слова не возымели должного эффекта, он сменил тактику: — Кроме того, я собирался обсудить с вами пару возникших у меня проблем.

— В самом деле?

— Помните, я рассказывал о слиянии компаний Блэйка и Хэлси? В конце концов вопрос почти решен. Вам не интересно послушать, как я этого добился?

Миранда заколебалась.

— Разумеется, интересно… Входите, Роджер.

Просторная гостиная была убрана в стиле конца 20-30-х годов «арт деко» — вазы, литографии, ковры ручной работы… На крышке пианино дремала кошка с оторванным ухом. Другая, одноглазая, развалилась в дорогом кресле работы Гауди. Какого черта эта женщина держит в своей квартире искалеченных животных?! — недоумевал Роджер. Разве только у нее необыкновенно отзывчивое сердце… А это сулило хорошие перспективы.

Пока Миранда хлопотала на кухне, он расположился на диване, и когда хозяйка вернулась в комнату, похлопал по нему рукой, приглашая ее сесть рядом. Однако она устроилась в дальнем от него углу и разлила кофе по чашкам.

— Вы великолепно выглядите, — произнес он, незаметно придвигаясь поближе к ней. — Но вы вообще-то когда-нибудь даете свободу своим волосам?

Она улыбнулась и посмотрела в сторону.

— В буквальном или переносном смысле?

— А эти ваши духи… одного их запаха достаточно, чтобы довести мужчину до умопомрачения… О, моя прекрасная Миранда! — Он вытащил заколку из ее прически, и локоны каскадом рассыпались по ее обнаженным плечам. — Какие великолепные волосы… — бормотал Роджер. — Как я хочу зарыться в них лицом…

— Нет! Пожалуйста!

Она отпрянула. Кошка на пианино зашипела.