Маски. Карнавал судеб - Фреда Брайт

— Ушам своим не верю, Питер! У меня, между прочим, медовый месяц!

И все же после коротких переговоров с мужем, прерываемых сдавленным хихиканьем, Салли удостоила его информацией о том, что фамилия Энн — Головин, а живет она в пригороде. Местечко называется Севенокс. Разумеется, никакой буквы «г». А что касается второго вопроса — нет ли у Салли номера телефона девушки, то ответ, разумеется был отрицательным. По правде говоря, на ней и самой-то в данный момент ничего нет. Но он вполне может воспользоваться обычным телефонным справочником.

— Благослови тебя Бог, Салли! Ты подарила мне жизнь.

На другом конце провода снова хихикнули:

— А ты не хочешь узнать, замужем ли Энн? Не существует ли еще и мистер Головин?

— О Боже! — У Питера упало сердце. — А что, существует? Она…

— Нет! — воскликнула Салли, довольная своей маленькой местью. — Хотя ты можешь спросить ее о некоем Моргане, с которым она живет. Такой большой шимпанзе…

С непревзойденной выдержкой Питер дождался половины десятого, прежде чем позвонить. Значит, она с кем-то живет… Ну да, конечно… Вполне естественно: такая привлекательная женщина… Теперь понятно, почему она так рано уехала со свадьбы… Чтобы вернуться к тому самому «большому шимпанзе».

«Если к телефону подойдет мужчина, — размышлял он, — я… я…» Он не знал, что тогда сделает. Но когда трубку взяла сама Энн, первыми вырвавшимися у него словами были:

— Кто этот Морган, к дьяволу?!

— И вовсе он не шимпанзе, — говорила ему Энн в тот же вечер, когда он примчался к ней в Севенокс. — Не знаю, что Салли в голову взбрело… На самом деле это сказочный персонаж из «Приключений Моргана, орангутанга». Мой кусок хлеба с маслом… ну, может, с маргарином.

Она писала книги для детей и больше всего на свете надеялась на то, что «Морган» станет таким же нарицательным именем для обезьян, как «Пэддингтон» — для медвежат и «Бэбар» — для слонят. Хотя в настоящее время ее сочинения продавались не так чтобы нарасхват…

— Не могу передать, какой груз упал с моих плеч, — признался Питер.

— Почему? Оттого, что Морган — орангутанг, или оттого, что у меня нет денег?

— И от того, и от другого.

Она рассмеялась, довольная ответом, а потом показала ему свой маленький коттеджик, состоящий из гостиной, спального этажа и студии. Под ногтями у нее была краска, что почему-то вызвало у него чувство умиления. Было похоже, что она рада видеть его, и это доставляло ему невыразимое блаженство.

Они отправились в индийский ресторан и просидели там до закрытия, непринужденно болтая. Потом Питер отвез ее до дому, нежно поцеловал в лоб и отбыл обратно в Лондон, совершенно очарованный.

Любовь, размышлял он позднее — к тому моменту они провели вместе пять вечеров подряд, — не имеет ничего общего с логикой. И приходит тогда, когда ее совсем не ждешь. Почему именно сейчас? Питер не находил ответа. Он знал женщин и красивее, и элегантнее, у него были десятки любовных связей, но до встречи с Энн он был поражен в самое сердце только однажды…

Как-то вечером, сидя в гостиной Энн и попивая жасминовый чай с бисквитами, Питер раскрыл перед ней душу.

Она спросила его, почему он оставил психиатрию. Он уже готов был отделаться шутливым, легким ответом, но вдруг впервые ощутил, что в состоянии, наконец, выложить всю правду.

— Я сделал это потому, что влюбился в свою пациентку.

Энн никак не отреагировала на это признание, только вся обратилась в слух, широко раскрыв полные симпатии к нему глаза.

— Это была необыкновенная девушка, — начал Питер. — Американка. Бесстрашная, мужественная, с большой тягой к знаниям.

Она родилась в бедной семье, что не должно было бы способствовать развитию у девочки чрезмерных запросов. Отец, рабочий мясоконсервного завода, погиб от несчастного случая на производстве, когда она училась в старшем классе школы. Мать, не выдержав борьбы с житейскими трудностями, умерла вскоре после него.

Но у девочки оказался независимый и честолюбивый характер. В шестнадцать лет она оставила школу, чтобы начать свой собственный жизненный путь. Она верила в «американскую мечту»: в свободном мире каждый при большом желании может добиться всего, чего захочет.

Последующие четыре года она проработала клерком в чикагской торговой фирме, по шестьдесят часов в неделю, изучая бизнес, стремясь к самосовершенствованию. По вечерам она ходила на курсы стенографии, изучала делопроизводство, бухучет и основы финансовой деятельности. Но все ее усилия были напрасны: она так и оставалась у самого основания пирамиды.

Женщине и без того приходится несладко в этом мужском мире, а у нее были еще и дополнительные сложности: в так называемом «бесклассовом обществе» ее продвижению мешало именно происхождение: речь, стиль и манеры поведения, одежда — все указывало на то, что она «родилась не на той стороне улицы».

Она могла бы сдаться, устроить собственную жизнь, выйдя замуж за какого-нибудь соседского парня, и погрузиться в проблемы своей семьи. Но она не оставляла надежды на большее: ей безумно хотелось увидеть мир, встречаться с интересными людьми, постигать культурные ценности…

В двадцать лет она отправилась на год в Париж домработницей в одну обеспеченную французскую семью. Наблюдая в этом качестве за своими новыми работодателями, она научилась, как входить в комнату, как выбирать вино, какими способами завязывать шарф, как оценивать произведения искусства и как говорить по-французски. И не только по-французски: она поступила на курсы английского языка для иностранцев, где наконец-то узнала, как правильно говорить на родном языке. Когда год подошел к концу, она приобрела определенный лоск и уверенность в себе и, купив велосипед, отправилась попутешествовать по Франции в свой последний уик-энд перед отъездом в Америку.

Что произошло потом, так никто и не узнал. Питер увидел ее в «Маривале», изуродованную и желавшую только одного — умереть.

Поначалу поиски методов ее лечения, направленного на то, чтобы она отказалась от попыток самоубийства, были вопросом его профессиональной чести, но вскоре к этому примешалось и личное. Видя ее изо дня в день, пытаясь помочь ей преодолеть разлад с самой собой, он быстро потерял свою беспристрастность: это несчастное создание, мисс Никто из Ниоткуда, целиком и полностью завладело его сердцем. И хотя они даже ни разу не поцеловались, он чувствовал себя связанным с ней незримыми нитями.

— Я с трудом смог признаться самому себе, как сильно люблю ее. И, видит Бог, я никогда не мог бы признаться в этом ей.