Троя. Падение царей - Уилбур Смит

— Мне он не показался красивым, — ответил он.

— Он имеет много обличий и много имен, меняя их по мере того, как проходят годы. И будет иметь еще больше. И все они красивы.

Она вздохнула.

— Но этой ночью дело не в моей жизни и смерти. Дело в тебе, Человек Камня. Твои дни на море почти подошли к концу. Ты дал клятву, и вскоре от тебя потребуют ее выполнения.

Гершом вспомнил о тех днях, когда Геликаон был близок к смерти. Хирурги и лекари Трои были бессильны его спасти, поэтому Гершом нашел загадочного святого, пустынного жителя, известного как Предсказатель. Даже теперь Гершом ясно помнил их первую встречу и слова, произнесенные тогда. Белобородый Предсказатель согласился вылечить Геликаона, но назначил свою цену. И не ту, что следовало заплатить серебром или золотом.

— Однажды я призову тебя, — сказал он той ночью Гершому, — и ты придешь ко мне, где бы я ни был. Тогда ты будешь выполнять мои приказы в течение года.

— Я стану твоим рабом?

Пророк ответил очень тихо, и Гершому запомнился едва уловимый оттенок презрения в его голосе.

— Цена для тебя слишком высока, царевич Ахмос?

Гершом хотел отказаться. Этого требовала его гордость. Он хотел крикнуть: «Да, цена слишком высока!» Он был царевичем Египта, а не чьим-то рабом. Однако он этого не сказал. Он сидел тихо, едва дыша от напряжения. Геликаон был его другом, он спас ему жизнь. Неважно, какой ценой, Гершом должен был вернуть этот долг.

— Я согласен, — наконец, сказал он.

Взглянув при лунном свете на Кассандру, Гершом спросил:

— Он вскоре меня призовет?

— Да. Ты больше не увидишь Трою, Гершом.

Глава 8

Красный демон

Клейтос, микенский посол, тихо сидел, крутя в руках кубок с вином.

В мегароне Алкея царила сдержанность, пятьдесят с лишним гостей ели и пили почти в тишине. В зале чувствовалось напряжение, и Клейтос наблюдал, как люди украдкой бросают взгляды на Персиона и Геликаона, сидящих на противоположных концах царского стола.

Для Клейтоса нынешний вечер был ответом на его молитвы, даром богов человеку, который послушно им служил. Его жизнь была необыкновенно удачливой. Он родился в благословенной богами земле и среди людей, богами любимых. Микенцы были самым великим народом Зеленого моря, более благородным, более героическим, чем остальные народы.

Царь Агамемнон являлся воплощением этого величия. Он раньше всех увидел, какую опасность для других народов представляет собой Троя. Он распознал в Приаме деспота, решившего подчинить своей воле всех свободных людей. В то время как другие подкупали коварного троянского царя или льстили ему, Агамемнон не дал себя провести. Благодаря его мудрости коварству Трои придет конец, стены ее падут, ее люди станут рабами.

Сегодня ночью, как бы в предзнаменование этого великого дня, один из заклятых врагов Микен, человек истинного зла, будет сражен праведной силой микенского воина. То будет ночь правосудия, ночь, когда возрадуются боги.

Женщина на последних сроках беременности, сидевшая слева от Клейтоса, наклонилась, пытаясь дотянуться через него до блюда с фруктами. Ее рука коснулась его руки, и немного вина выплеснулось из кубка посланника.

— Приношу извинения, — сказала она.

Клейтосу захотелось влепить ей пощечину. Но вместо этого он улыбнулся, дотянулся до блюда и передал ей.

— Не надо извиняться, царица Арианна, — сказал он и немедленно отвернулся в надежде, что жирная свинья поймет, что он не желает с ней беседовать.

Но женщина, как и большинство представительниц ее пола, была недалекой и намеков не понимала. Она настойчиво продолжала разговаривать с Клейтосом, продолжая беседу, начатую раньше.

— Я не понимаю, посланник, — сказала она. — Ты говоришь, что Приам собирается ввергнуть весь мир в войну.

— Да. Чтобы сделаться владыкой всего мира.

— Зачем?

Он уставился на нее.

— Зачем? Затем… что он злой, и он тиран.

— Я имею в виду: что он получит, послав свои войска, чтобы напасть на соседей? Он уже самый богатый из царей. Содержание армий стоит дорого. Каждую область, как только он ее покорит, нужно будет оборонять, в ней нужно будет строить крепости. Бесчисленные армии, рыщущие по завоеванным землям, истощат даже огромные богатства Трои.

— Что он получит? — повторил Клейтос, пытаясь выгадать время, чтобы подумать. — Его будут считать завоевателем и великим воителем. Он получит славу и известность.

— И это для него так важно?

— Конечно, это важно. Все настоящие мужчины жаждут славы и известности.

— А, — сказала царица. — Я снова в замешательстве. Так он настоящий мужчина или тиран? Или и то и другое?

— Он злой, как я уже сказал.

— Итак, злые тоже жаждут славы и известности. Как же нам тогда различить, кто злой, а кто нет?

— Это не всегда легко, — ответил Клейтос, — особенно для женщин. Женщина должна полагаться на мудрость великих царей, таких, как Агамемнон.

— Я слышала о его величии, — сказала царица. — Мой муж говорит о его завоеваниях, о том, сколько городов он взял, о захваченных им рабах и добыче. От Спарты на юге и до Фракии на севере. Я плохо умею считать. Были убиты четырнадцать царей и царевичей или шестнадцать?

— Я не вел подсчетов, — сказал Клейтос. — Но это верно, царь Агамемнон — несравненный воин.

— Человек славы и известности, — отозвалась она.

— Воистину так.

Царица наклонилась к послу.

— Думаю, теперь я поняла. Приам одурачил нас всех, скрывая свои планы господства в течение сорока лет мира. Такое коварство почти гениально, ты не думаешь?

Арианна мило улыбнулась и отвернулась, чтобы поговорить с другими гостями.

Клейтос злобно уставился на нее. В один прекрасный день, пообещал он себе, она заплатит за такое неуважение. Точно так же как муж ее будет страдать за свой лукавый, издевательский тон.

Посол посмотрел туда, где сидел Геликаон. Негодяй выглядел безмятежным. Он улыбался и болтал с каким-то торговцем. Клейтос заметил, однако, что Геликаон едва притронулся к вину.

Алкей был поглощен беседой с женой Гектора. Она произвела впечатление на Клейтоса. Андромаха, в отличие от других женщин, не появилась на пиру, увешанная драгоценностями. На ней был простой зеленый хитон и единственный кулон. Такое поведение полностью приличествовало женщине, путешествующей без мужа. Свет факелов сиял на ее золотисто-рыжих волосах, и Клейтос поймал себя на том, что пристально смотрит на изгиб ее шеи, а потом скользит глазами вниз, к ее грудям. Гектор был везучим человеком, раз нашел такую жену. Высокая, грациозная, скромная и в одежде, и в манерах, Андромаха была красавицей.

Клейтос гадал, подарит ли ему царь Агамемнон Андромаху в качестве трофея, когда город падет. Наверное, нет, печально решил он. Ее сына придется казнить, а женщины редко прощают такие необходимые меры. Нет, ее тоже придется убить, понял посол.

Ближе к концу пира позвали рассказчика, молодого человека с круто вьющимися светлыми волосами и девичьим лицом. Клейтос невзлюбил его в тот же миг, как только тот появился перед собравшимися. Это был явно мягкотелый сын богача, который никогда не сражался за то, чего хочет, никогда не боролся за выживание в этом суровом мире.

Однако голос его был богатым, и рассказывал он хорошо. Сама история была необыкновенной, но ведь ее придумал Одиссей, и Клейтос уже слышал ее от самого создателя.

А теперь этот человек рассказывал чужие истории. Аэд с девичьим лицом развлекал толпу подвигами морского царя и колдуньи и говорил о битве с ужасным одноглазым гигантом циклопом. В заключение аэд широко раскинул руки и низко поклонился Алкею.

Загремели аплодисменты, и царь бросил рассказчику кошелек с медными кольцами. В молчании, которое воцарилось после, Клейтос бросил взгляд на Персиона. Воин кивнул и встал.

— Мне нанесена обида, — прозвенел его голос. — Кровная обида, которую нанес убийца, сидящий за этим столом.

Хотя Андромаха и ждала этого момента, она все равно была потрясена. Она посмотрела на молодого микенского воина. Его темные глаза сияли, выражение лица было торжественно. Он выглядел решительным, могучим и непобедимым. Андромаха почувствовала, как в ней растет страх.

«Страху нельзя доверять, — предупредила она себя. — Он все преувеличивает. Он нечестный и предательский».

Несмотря на свои трезвые мысли, при новом взгляде на Персиона Андромаха опять увидела воина, обладающего почти стихийной мощью. Геликаон казался более человечным и, следовательно, более уязвимым.

Закрыв глаза, Андромаха снова вызвала в памяти образ Геликаона, сражающегося на лестнице, неукротимого и непобедимого. К ней вернулось спокойствие.

Алкей выкрикнул: