Кругосветное путешествие юного парижанина - Луи Буссенар

Совершив невероятный полет, Фрике, неподвижный, разбитый, измученный, наслаждался мерными, убаюкивающими движениями слона и с увлечением слушал рассказ, похожий на сказку. Но одна мысль не давала ему покоя…

— Какой ты молодец, мой черный братишка! — обратился он к Мажесте. — До такого никто бы не додумался… Но за мной не пропадет… Надо же, я, парижанин, оказываюсь в роли дичи, а сын чернокожего короля выходит на охоту со слоном в роли собаки-ищейки!.. О! Мое кругосветное путешествие!.. Кстати, доктор, горилла… ну, моя, которую несут… та самая… Я хочу съесть ее кусочек, хочу, и все!

ГЛАВА 6

Ловля крокодилов и охота на розовых фламинго. — Парижский гамен удивляется. — Превращение в амфибий. — Подарок из Буживаля… — Франция… — Приготовления к пиру римских императоров. — Как собирать конскую пену в каску кирасира[128].— Появление «красного призрака» перед чернокожими. — Театр в Экваториальной Африке. — Что такое кресло в партере театра его императорского величества Зелюко. — Трагический актер, как пламенный Нерон[129].— Чересчур натурально! — Антропофаги в масках.

Охота на гориллу, которая для Фрике оказалась столь неудачной, была, как мы уже говорили, лишь прелюдией к шикарному пиршеству, устраиваемому Зелюко, вождем племени галамундо, в честь своего друга Ибрагима.

Наиболее изысканным блюдом, гастрономическим шедевром для антропофагов, естественно, было человеческое мясо. Его вполне заменяло мясо гориллы, если судить по восторженному приему в деревне.

Поскольку в данный момент не нашлось животного, стоящего на двух ногах, приходилось довольствоваться суррогатом. На безрыбье и рак рыба.

Сильно изуродованных слоном обезьян методично освежевали, восемь кистей, отделенных от запястий, аккуратнейшим образом поместили в маринад из винного уксуса, налитый в большие кувшины.

Эти отборные куски предназначались для почетных гостей. Однако для приготовления экваториального рагу недоставало кое-каких редких, а точнее, труднодобываемых продуктов.

Кроме человеческих — или просто обезьяньих — кистей, в это королевское блюдо входили также мозги и язычки розовых фламинго под соусом из растертых яичек красных муравьев, придававшие «пище богов» изысканный и, как говорили, ни с чем не сравнимый вкус.

Красных муравьев водилось вокруг сколько угодно. Фламинго тоже, однако эти длинноногие гиганты очень осторожны и пугливы и поймать их почти невозможно. И вот наши охотники решили воспользоваться этим «почти».

На следующее утро с рассвета выступили в поход. Вы, наверное, подумаете, что Фрике после печального происшествия оказался, как говорится, «вне игры»? Ничего подобного! Как можно столь низко ценить неустрашимого гамена?! После пятнадцати часов отдыха у него как рукой сняло последствия ужасного происшествия, да и местный знахарь приложил руку. При этом доктор, начисто лишенный профессиональной зависти, позволил действовать туземному коллеге.

Хромой и нагой целитель три долгих часа делал методичный, попеременный массаж, энергично втирая пальмовое масло.

Фрике поначалу зашипел, как кошка, которую гладят против шерсти. Но вскоре его мускулы ожили, а общее состояние улучшилось, к величайшей радости присутствующих.

— Черт возьми, — произнес гамен в порыве благодарности, — хоть ты на вид не очень-то, но руки у тебя что надо. — И парижанин повернулся к Ибрагиму: — Патрон, может, вы дадите этому парню пригоршню соли?

Ибрагим, проявлявший совершенно очевидную слабость к маленькому парижанину, тотчас же одарил чернокожего доктора лакомством. Тот же, отправив его в рот, дико подпрыгнул, что не совсем вязалось с профессиональным достоинством.

После быстрого перехода, продолжавшегося не более получаса, охотники очутились на берегу небольшого озера, наполненного голубой водой протекавшей через него реки наподобие того, как через Женевское озеро[130] течет Рона[131].

На берегах его находились огромные колонии фламинго. Восхитительные птицы в распущенном оперении, с коралловыми клювами и лапами, представляли великолепное зрелище. Они степенно прогуливались по береговым откосам, кокетливо чистили перышки, пружинисто вытягивали шеи, опускали головки в воду и там с невероятной ловкостью вылавливали то личинки, то мелкую рыбешку.

Доктор и Андре не выпускали из рук великолепные карабины. Ибрагим же держал лишь жасминовую трубку. Зато Зелюко и его люди, числом до тридцати, имели каждый по длинному кинжалу. Примерно две трети людей несли мешки из грубой ткани, остальные же с невероятными предосторожностями тащили по поросенку. Столь странное вооружение для охоты на пернатую дичь вызвало у европейцев живой и неподдельный интерес.

Так просто к фламинго подойти невозможно. Группа остановилась, не дойдя и двухсот метров до пугливых птиц. При этом, как только охотники попытались двинуться дальше, птица-часовой издала громкий крик, напоминающий звук рожка, и стая с шумом поднялась в воздух и отлетела метров на двести.

Понимая, что бдительность пернатых обмануть невозможно, Андре вскинул карабин и выстрелил.

— Браво! Месье Андре, браво! Вы попали вон в того!

Один из фламинго, сбитый метким стрелком, тяжело опускался в озеро.

Чернокожие шумно демонстрировали восторг, но ни один не двинулся, чтобы отправиться на поиск столь великолепного трофея.

— Послушайте-ка, друзья, если вы так боитесь воды, то в пруд полезу я.

Подкрепляя слово делом, парижанин готовился броситься головой в воду и быстрыми, резкими гребками покрыть расстояние, отделявшее добычу от берега, как вдруг предостерегающий жест Зелюко удержал его на месте.

Предупреждение оказалось своевременным. В более чем двадцати местах забурлила вода, и тотчас же множество жутких голов расположились кольцом вокруг фламинго, плававшего в центре грозного круга.

Одна пасть раскрылась, затем последовал громкий треск, и челюсти сомкнулись, точно захлопнулась крышка дорожного сундука. Фламинго исчез, проглоченный, словно ягода.

Это были крокодилы.

— Не может быть! А я-то собирался демонстрировать класс плавания в окружении столь свирепой морской пехоты! Спасибо, благородный Зелюко! Вы как заботливый отец. Никогда бы Бикондо не сделал ничего подобного! Жаль, месье Андре, трофей пропал. Но свет же на нем клином не сошелся!

— Тем не менее это создало определенные трудности, — в некотором замешательстве произнес Андре. — Не тревожься, матрос. Уверен, в твой заплечный мешок кое-что попадет!