Кругосветное путешествие юного парижанина - Луи Буссенар

К животному нельзя подходить ближе чем на десять шагов, и в то же время целиться следует аккуратно, прямо в грудь, что возможно лишь тогда, когда горилла повернется мордой к охотнику.

Фрике, уставший от невыносимой духоты, зорким глазом пытался углядеть полянку, где можно было бы подышать в свое удовольствие. Благодаря маленькому росту он мог не нагибаться на каждом шагу и поэтому передвигался с гораздо большей легкостью, чем его товарищи.

Гамен с револьвером на поясе и выставленным вперед ружьем с пальцем на спусковом крючке — какая самонадеянность! — шел в голове группы.

— Шел бы ты замыкающим, матросик несчастный, — тяжело дыша, проговорил доктор, — а то нарвешься…

— Я не боюсь…

На полянку Фрике вышел первый, опередив других на пять-шесть метров. Пройдя через густую сеть лиан, он вдруг замер, потрясенный.

— Глядите! Обезьяна! — воскликнул парижанин чистым, ясным голосом и решил отступить на шаг, но поскользнулся на влажной почве и инстинктивно вцепился в ружье, держа палец на спуске. Раздался шальной выстрел. Тут же разнесся ужасающий рык. Сильно затрещали ветви.

Бедный Фрике отчаянно закричал. Когда же его товарищи, продравшись через лианы, выскочили на поляну, то увидели с другой стороны смутный силуэт. Сомневаться не приходилось — это была горилла.

Мрачное видение длилось всего секунду. Вновь раздался крик парижанина, еще более отчаянный, чем первый… через минуту прозвучал выстрел… после перерыва второй… затем человек и зверь исчезли.

Двое европейцев, потрясенные происшедшим, буквально окаменели. Неужели гамен погиб? Неужели колоссальное четвероногое раздавило его? Какая драма разыгралась в непроходимой чаще экваториального леса? Быть может, храбрый юноша сейчас испускал дух в двух шагах от друзей, не в состоянии позвать на помощь? А если двумя выстрелами сумел разделаться с монстром[127], то отчего же не объявился?

Доктор и Андре быстро пришли в себя. Эти люди, крепкие духом, не боялись ударов судьбы и никогда не сдавались без борьбы.

— Прочешем участок, — произнес доктор. — Возможно, и остальные группы, идущие сюда по пяти маршрутам, что-нибудь выяснят по пути.

— Начнем.

Двое туземцев сложили ладони трубочкой, поднесли ко рту и громко закричали, ответа, однако, не последовало.

Андре вытащил из-за пояса револьвер и через одинаковые интервалы шесть раз выстрелил. Дым от выстрелов некоторое время стоял на месте, собравшись в беловатое облачко на высоте двух метров от земли.

Кто-то отозвался на сигнал. Это оказался Ибрагим. Поняв: произошло что-то непредвиденное, он приказал своей группе ускорить шаг.

— Теперь, — распорядился доктор, — к делу. Вы, Андре, пройдете по кругу радиусом не более ста шагов слева направо. Я же буду двигаться справа налево. Проверьте каждый куст, все густые заросли, все сломанные побеги, обращайте внимание на каждый сорванный лист. Чернокожие совершат такой же маневр, только по кругу меньшего диаметра. Через четверть часа сюда подойдут Ибрагим и другие группы, и тогда решим, как быть.

С оружием наперевес оба тотчас отправились в путь, пропав из виду, точно муравьи у подножия гигантов, разбегающиеся в разные стороны.

Первым напал на след Андре. По примятой траве, поломанным веткам и испещренной огромными и глубокими следами гориллы земле место схватки определить было нетрудно. Очевидно, животное волокло Фрике за собой, схватив за полу бурнуса. Но что происходило дальше?

Андре внимательно осмотрелся.

— О! Только не это! — в отчаянии воскликнул он, увидев двустволку Фрике с расколотым прикладом, лежавшую под огромным баньяном, ветви которого, ниспадая до земли, цеплялись за корни.

Заросли из тонких отдельных побегов вздымались живыми столбиками вокруг ствола, диаметр которого превышал двадцать метров. Дерево занимало пространство, достаточное для размещения полка. Оба ствола ружья оказались пустыми. У гамена было время сделать второй выстрел, а затем он один раз воспользовался револьвером. Концы стволов сплющились, точно их зажимали в железные тиски. Не оставалось ни малейших сомнений, что это сделали зубы гориллы.

Появился Ламперьер. При виде изуродованного оружия он чуть было не заплакал.

— Бедный мальчик, — с сердечной болью пробормотал доктор, глотая слезы.

— Крепитесь! — произнес Андре деланно-бодрым голосом. — Я не верю, что он мертв.

— Будем искать! — энергично проговорил хирург морской пехоты.

Они внимательно изучали следы и приглядывались к примятой траве и поломанным во время схватки ветвям, чтобы определить, в каком направлении зверь поволок гамена.

— Поглядите, доктор, вот на эту лиану, на маленький кружок величиной с горошину, по нему стекает капля сока.

— Да ведь это же дробина!

— Совершенно верно, — сказал Андре, аккуратно беря в руки побег, внутри которого торчала горошина крупной литой дроби.

— Вот непутевый! Зарядил ружье крупной дробью!

— Может, это не ошибка? При стрельбе на небольшие расстояния я тоже предпочитаю крупную дробь картечи.

— Именно так Бонбонелло подстреливал пантер.

— Возможно, благодаря этому Фрике сумел разделаться со зверем.

— Если бы так! — воскликнул Андре.

— Послушайте! Он, вероятно, стрелял в упор. Видите, вот черные шерстинки, окружающие круглое отверстие, а внутри вторая дробина.

— Это шерсть со шкуры зверя. Фрике выстрелил машинально. Ему не удалось попасть непосредственно в тело животного, иначе зверь был бы убит на месте, а так заряд рассеялся.

— Однако не исключено, что зверь тяжело ранен.

— В общем, если не найдем дробь в зарослях, это означает: горилла носит ее в собственной шкуре.

— Правильно. А теперь взгляните туда, видите: на высоте человеческого роста кровавый след крупной лапы на лиане. Для Фрике он слишком велик… Значит, след гориллы.

— Верно. Обезьяна схватилась за побег, чтобы удержаться на ногах… но все равно непонятно, где же Фрике.

— Терпение, мой друг. Мы уже выяснили весьма важное обстоятельство: животное ранено, а стало быть, оно не могло уйти далеко.

В этот момент подошли туземцы племени галамундо. Ибрагим в нескольких словах обрисовал положение вещей.

Все охотники, как туземцы, так и абиссинцы, быстро рассеялись и прошлись крест-накрест по уже известным следам, проверили, нет ли новых следов, двинулись по собственному маршруту в обратном направлении и раз двадцать обшарили тропу, ведущую от полянки к баньяну… Но напрасно — горилла и ее жертва исчезли в неизвестном направлении.