Сквозь годы - Кэй Мортинсен

— Это хорошо. — Она помолчала. — Я никогда не верила слухам о том, что ты столкнул его с обрыва.

— А все остальные поверили, — с горечью пробормотал Коул. — Это Джерри оклеветал меня, как всегда.

— Ты сказал… что сегодня тоже ушел подумать. Это из-за знакомства с семьей Дерека? — мягко спросила Глэдис.

Она догадывалась, что его взволновало. Он увидел полноценную семью, все члены которой искренне любят друг друга, и мучительная зависть к их счастью приоткрыла раковину, в которой он прятался, как улитка, скрывая от всех свои чувства.

Коул хотел иметь то, чем обладал Дерек. Женщину и детей, которые бы любили его.

Услышав вопрос Глэдис, он нахмурился. Кажется, этот разговор зашел слишком далеко!

До сих пор ему казалось, что простое и выполнимое решение проблемы найдено. Но Глэдис удалось разбередить ему душу и выдать самые сокровенные мысли.

Странная это вещь — человеческие отношения, мысленно усмехнулся Коул. Ему захотелось снова спрятаться в свою раковину. Он опустил глаза и снова принялся за еду.

— Я вынужден пересмотреть свои планы, — сказал он ровным тоном. — Все эти годы я глубоко заблуждался на твой счет, искренне веря, что ты была в курсе намерений своей матери. Да и по поводу твоих отношений с Дереком тоже ошибся.

Он замолчал, а Глэдис радостно улыбнулась. Лицо ее засияло такой радостью, что Коулу стало не по себе. Хмурясь, он потер левую сторону груди.

— Понимаю, что я несколько опоздал с извинениями, но прошу меня простить. Я, как никто другой, должен бы знать, что доказательства могут быть ложными. Понимаю, тебе трудно меня простить, ведь то, что я наговорил в гневе, оставило в твоей душе неизгладимый след.

— О, Коул! — вздохнула она. — Конечно, я прощаю тебя. Ты дважды видел меня в объятиях Дерека и неправильно это истолковал. Но пойми, он был единственным человеком, к которому я могла обратиться, когда нас с матерью выгнали отсюда. Его тетка приютила нас на время.

Тот факт, что не он помог ей в трудную минуту, причинил Коулу боль, но когда он заговорил, голос его звучал твердо:

— Должно быть, для тебя это были нелегкие времена.

— Да, мне досталось, — согласилась Глэдис. — Но я выжила.

— Повезло тебе с Дереком, — сказал он. — Похоже, он повел себя как настоящий друг.

Холодное безразличие, прозвучавшее в его голосе, задело ее, и она горячо добавила:

— Даже больше, чем друг. Скорее как брат. — Глэдис помолчала. — Однажды мать сказала мне… Я этого еще никому не рассказывала… Видишь ли, Дерек, возможно, мой родной брат. Наполовину, — уточнила она. — По датам все сходится, но ради моего спокойствия она и отец Дерека хранили тайну.

— Боже мой! — воскликнул потрясенный Коул.

— Теперь ты понимаешь, почему между нами не могло быть близости?

Он помолчал, переваривая эту новость.

— Ну и дела!

— Да, мне было нелегко. Вот почему я так дорожу тем, что у меня есть сейчас.

— В том числе и усадьбой? — уточнил Коул.

— Да.

Последние сомнения покинули его. Он улыбнулся и сказал:

— Поговорим об этом позже, а то твой пирог остынет.

Глэдис с облегчением рассмеялась и начала есть. Коул с улыбкой наблюдал за ней.

— Расскажи о своей работе, — попросила она, бросив на него смущенный взгляд.

— Что в этом интересного? — отмахнулся он, но, поймав ее огорченный взгляд, сказал: — Я защищаю права детей, связанные с использованием их труда, а также вопросы лишения родительских прав и насилия в семье.

— А каким ветром тебя занесло в Австралию?

— Это связано с одним из дел. Отец мальчика давно уехал туда, а мать суд постановил лишить родительских прав. Мне нужно было поговорить с отцом ребенка и выяснить, возьмет ли он на себя заботу о сыне. Но тут пришли новости и о смерти Джерри, и мне пришлось передать дело своему помощнику, чтобы срочно вылететь сюда. Дорога была долгой и тяжелой, — сказал он и усмехнулся. — Когда я наконец добрался до Гринлэнда, то уже едва держался на ногах.

— Значит, и я была не права, решив, что ты пьян, — тихо произнесла Глэдис, — и ненавидишь детей…

— С чего это ты взяла? — возмутился Коул.

Она помрачнела.

— Ты поначалу просто не замечал Шона.

Коул смутился.

— Мне показалось, что ты используешь его в надежде растопить мое сердце, — сказал он, криво усмехнувшись. — На самом деле я очень люблю детей. Поэтому и посвятил им свою жизнь.

— Мы оба ошибались.

Голос Глэдис стал низким от волнения. Ее влекло к Коулу, и он понял это, но решил не торопить события.

— Я люблю свою работу, — сдержанно заметил он. — Она приносит мне удовлетворение.

— Я горжусь тобой.

Глэдис вложила в эти слова столько чувства, что у Коула радостно забилось сердце. Он и сам не понимал, почему ее похвала так много значит для него.

— Значит, я больше не кажусь тебе жестоким чудовищем? — с улыбкой спросил он.

— Нет. — Такая же улыбка осветила ее лицо. — Ты умеешь общаться с детьми, и я была права, когда сказала, что и у тебя есть слабости, — лукаво добавила она.

— Не так уж я слаб, — возразил он. — Помнишь, как мы с тобой вместе вступались за несправедливо обиженных?

Глаза ее вспыхнули.

— Ага! Подбирали бездомных кошек, кроликов, птиц и…

— Глэдис, — весело прервал ее Коул, — мы много нового узнали друг о друге за последние несколько часов…

— И я стала понимать тебя намного лучше, — вставила она.

Он улыбнулся, задержал дыхание и наконец решился:

— Достаточно, чтобы разделить со мной усадьбу?

Это были именно те слова, которые так мечтала услышать Глэдис, но она почему-то застыла в оцепенении. Сердце ее радостно билось, но она вдруг испугалась, что снова идет на поводу у своего инстинкта… который в прошлом слишком часто подводил ее.

— Разделить? Каким образом? — осторожно спросила она.

— Дом достаточно велик, чтобы мы оба мирно жили здесь, — сказал Коул с обезоруживающей улыбкой.

Глэдис вопросительно подняла бровь.

— Ты уступаешь мне половину, где размещалась прислуга, а себе забираешь все остальное?

— Можно обсудить вариант, более подходящий для нас обоих, — мягко возразил Коул.

Пульс Глэдис участился.

— Например? — нетвердым голосом спросила она.

— Полагаю, ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Но…

— Не надо принимать поспешных решений, — прервал ее Коул. — Почему бы нам не подождать несколько дней? Посмотрим, как все сложится, а потом решим, что делать дальше. Я очень хочу остаться здесь, — сказал он искренне, — и мне кажется, что мы с тобой поладим. Ты любишь готовить, я люблю поесть…