Сквозь годы - Кэй Мортинсен

Но почему-то Коул медлил. В выражении лица Глэдис была такая трогательная чистота, что он боялся ее обидеть.

И тут его мысли вдруг приняли иной оборот.

Дурак ты, что ли, раздраженно подумал он. Да, Глэдис не была в сговоре с матерью. Да, сегодня ты убедился, что между нею и Дереком ничего нет. Но существуют и другие факты: она пошла на поводу у своего честолюбия и продалась Джерри, словно дешевая проститутка!

Пестрая облезлая кошка потерлась о его ноги. Это была типичная представительница племени бездомных, а значит, подопечная Глэдис, усмехнулся Коул.

Он нагнулся, чтобы погладить животное, и вдруг осознал, что честолюбие Глэдис можно использовать в своих целях. Он сможет получить то, что хочет, причем с минимальными затратами — дом, детей и отличный секс… Да и она не останется внакладе.

Кошка громко заурчала от удовольствия.

Как легко ублажить животное! — Коул взял кошку на руки и почесал ей за ухом. Что ему нужно? Пища, кров и внимание, вот и все!

Интересно все-таки, чему улыбалась Глэдис?..

Не заходя в гостиную, он прошел на кухню, и усадил кошку на стул. Сердце его громко стучало.

Из духовки пахло чем-то вкусным. Он заглянул туда, осторожно вытащил огромный пирог и дрожащими от волнения руками отрезал себе щедрый кусок.

В дверях появилось настороженное лицо Глэдис.

— Надеюсь, ты не возражаешь? — Коул кивнул на пирог и отправил в рот очередной кусок.

Она холодно посмотрела на него.

— Я оставила это для тебя.

Коул слегка нахмурился. Его расчет на то, что Глэдис будет настроена дружелюбно, не оправдался. Она продолжала стоять за дверью, готовая в любой момент скрыться.

— Полагаешь, я способен бросить недоеденный пирог с курятиной, чтобы изнасиловать тебя? — сухо поинтересовался он.

Она вспыхнула и честно ответила:

— Я… боюсь тебя.

Коул вздрогнул.

— Боишься? Да я не способен тронуть и волоска на твоей голове!

— Ну… Просто тебя так долго не было… и я подумала, что ты напился, — пояснила она, все еще с опаской изучая его лицо.

Он расслабился. Значит дело не в нем. Это все призраки из ее прошлого. Что же за жизнь была у нее с Джерри!.. — разозлился Коул.

Видимо, гнев отразился на его лице, потому что Глэдис испуганно отпрянула.

— Не пугайся, — успокоил ее он. — Я зол на Джерри, а не на тебя. Представляю, как тебе с ним досталось.

Увидев выражение ее глаз, Коул едва нашел в себе силы сдержаться. Его обуревали противоречивые чувства — ненависть к брату и желание утешить несчастную, запуганную Глэдис.

— С тех пор я держусь подальше от пьяниц, — тихо сказала она. — Даже от тех, кто кажется веселым и добрым. Ничего не могу с этим поделать.

— Клянусь, у меня во рту и капли не было! — горячо воскликнул Коул.

Он видел, что она ему не верит. В ее огромных глазах застыла тревога.

Боже, до какого же состояния довел эту женщину Джерри! Как же ее успокоить?

Для начала Коул тепло улыбнулся и весело сказал:

— Теперь моя очередь представить доказательства. Как же мне убедить тебя? Может, начертим на полу черту и я по ней пройду? Или лучше прочитать тебе наизусть первый том «Основ международного права»? А хочешь, я без запинки произнесу какую-нибудь скороговорку?

Глэдис нервно улыбнулась, и в ее глазах промелькнула робкая надежда. Коул понял, что ей очень хочется поверить ему.

— Мне не удавалось сделать это даже в трезвом состоянии, — призналась она.

Он засмеялся.

— Ты убедилась, что я не пьян? Хочешь, дыхну на тебя?

— Нет! — вырвалось у нее.

А он уже представил себе, как прижимается к ее шее губами, вдыхая нежный запах шелковистой кожи…

— Я верю тебе! — поспешно добавила она.

— Значит, я оправдан, — удовлетворенно заметил Коул. — Теперь мы можем поговорить, или ты так и будешь прятаться за дверью?

Глэдис смущенно вошла в кухню. Коул едва сдерживал желание схватить ее в объятия и прижать к себе. Он опустил глаза и погладил кошку.

— Это одна из твоих воспитанниц?

— Да. Когда я подобрала ее, она была такая несчастная и голодная!..

Глэдис сделала шаг вперед, и Коул опять напрягся. К счастью для него, она вовремя остановилась.

— У Пусси была сломана лапа, и она страшно одичала. Удивительно, что она подпустила тебя к себе.

— Видимо, она чувствует, что я не причиню ей вреда.

Глэдис как-то странно посмотрела на него и отвернулась, а потом взяла тряпку и стала протирать безупречно чистую плиту.

Золотистый цвет платья придавал ее коже теплый оттенок, мягкая ткань струилась, обрисовывая соблазнительную фигуру…

Коул с трудом перевел дыхание.

— Отличный пирог, — сказал он. — Мясо такое нежное, прямо тает во рту.

— Кажется, я тоже проголодалась. Сегодня не ужинала, — проговорила Глэдис и, положив кусок пирога на тарелку, уселась напротив. Решившись поднять глаза, она заметила, что Коул жадным взглядом окинул ее фигуру.

— Соблюдаешь диету? Не стоит, ты и так хороша.

Она покраснела.

— Нет, я не стремлюсь похудеть. Просто немного волновалась о тебе, — призналась она.

Рука ее задрожала, и он порывисто потянулся к ней.

— Почему?

— Я… ты… Ты ушел так внезапно, и я вспомнила, как это уже было однажды… Ну, ты был тогда очень расстроен. Я решила, что сказала или сделала что-то не то.

— Мне просто нужно было подумать, — успокоил ее Коул. — Я всегда поступаю так в трудных ситуациях. Когда мать потребовала у отца развода, я ушел. Потому что мне необходимо было осмыслить все это.

— Понимаю. — Глэдис помолчала и добавила: — Причиной твоего горя была моя мать.

— Но не ты! — с горячностью возразил он. — Если бы только отец не пошел тогда меня искать! Он же знал, что со мной ничего не случится…

— Но он все же пошел, — грустно прошептала Глэдис.

— Думаю, это был просто предлог, чтобы уйти из дома. Руфус чувствовал свою вину перед женой.

— О, Коул! — с горечью воскликнула Глэдис.

Он мгновение поколебался, но, поймав сочувственный взгляд ее неотразимых черных глаз, решил рассказать о том, что привело отца к гибели.

— Его любовная связь обернулась грязью и позором, — тихо сказал Коул. — Он понял, какую боль причинил своей жене, и ему отчаянно хотелось искупить свою вину. Думаю, он искал меня, чтобы сказать, что раскаивается.

Глэдис смотрела на Коула с состраданием.

— Это ужасно, что именно ты нашел его.

— Мы помирились до того, как отца не стало, — глухо произнес Коул. — Он успел сказать, что гордится мной и любит меня.

— Это хорошо. — Она помолчала. — Я никогда не верила слухам о том, что ты столкнул его с обрыва.