Иствикские ведьмы - Джон Апдайк

— Превосходно, — невнятно произнесла Александра.

Джейн знала, что ее партнер любил и ту и другую противницу, каждую в своем эротическом ключе, и ему нравилось играть против них. В начале игры Сьюки так составила пары, подозрительно крутанув при этом ракеткой, что заставила ревновать Александру. Другая пара зачаровывала, хвост медных волос Сьюки, затянутых на затылке, подпрыгивал при каждом движении; тонкие, покрытые веснушками руки и ноги быстро мелькали из-под теннисного платья персикового цвета, а Ван Хорн, быстрый и четкий, как машина, оживлялся, как при игре на фортепьяно, словно одержимый демонами, только временами его подводило плохое зрение, и тогда он пропускал мячи. К тому же демоны его все время горячились, поэтому при некоторых подачах, вместо того чтобы получить очко, мягко послав мяч в свободное пространство, он отбивал его за заднюю линию площадки.

Когда Джейн приготовилась подать ему мяч, Сьюки весело крикнула:

— Неправильно стоишь!

Джейн посмотрела под ноги, не наступила ли на линию, но сама линия, хотя и была окрашена, приподнялась и держала одну из ее кроссовок сверху крепко, как в медвежьем капкане. Она стряхнула с себя это наваждение и подала мяч Даррилу, он резко отбил его ударом справа, Александра живо приняла его не по правилам, направив мяч к ногам Сьюки, той удалось его поднять в коротком прыжке и высоко взметнуть в небо: Джейн, подбежав к сетке быстрым наступательным броском, успела как раз вовремя, чтобы еще раз высоко вскинуть мяч, который Ван Хорн с горящими глазами собрался погасить. Вдруг в небе загрохотало, и он погасил бы мяч, если бы начавшаяся, словно по волшебству, кратковременная буря, называемая во многих частях света «пыльным дьяволом», не заставила его выругаться, прикрыв лицо правой рукой. Он был левшой и носил контактные линзы, мяч задержался на уровне пояса, когда он закрыл глаза от резкой боли, затем ударил по мячу справа так сильно, что тот изменил цвет: из желтого став зеленым, как хамелеон, и Джейн едва различала его на фоне зеленого корта и зеленой изгороди. Она бросилась туда, где должен был упасть мяч, и мягко по нему ударила. Сьюки пришлось поднапрячься, чтобы отбить мяч слабым ударом, Александра послала его с налета на переднюю часть площадки противников, отбив с такой силой, что он взлетел выше заходящего солнца. Но Ван Хорн понесся назад быстрее краба под водой и послал свою металлическую ракетку в стратосферу: блестя серебром, она медленно там вращалась. Оторвавшись от игрока, ракетка без усилий вернула мяч в пределы площадки, и счет продолжился, игроки переплетались опять и опять, то по часовой стрелке, то против движения солнца. Джейн ощущала захватывающую музыку всего этого: полифонию из четырех тел, четырех пар глаз и шестнадцати вытянутых конечностей, оркестрованных на почти горизонтальных полосах красного заката, пробивающегося сквозь лиственницы. Опадающая хвоя звучала, как отдаленные аплодисменты. Когда быстрый обмен ударами, а вместе с ним и матч, наконец, закончился, Сьюки посетовала:

— Моя ракетка сдохла.

— Нужно пользоваться кетгутом, а не нейлоном, — заметила Александра, их пара выиграла.

— Она была абсолютно свинцовой. Каждый раз, когда я ее поднимала, я ощущала стреляющую боль в предплечье. Это вообще нечестно.

В свою очередь Ван Хорн пожаловался:

— Черт побери эти контактные линзы. Стоит попасть в них пылинке, и начинает резать, как бритвой.

— Это была восхитительная игра, — произнесла Джейн в заключение. Так уж получалось, что частенько ей выпадала роль родителя-миротворца или бесстрастной незамужней тетушки, хотя на самом деле внутри у нее все кипело.

Уже объявили о дне перехода на зимнее время, и темнота наступила внезапно; когда они потянулись по дорожке к дому, многие окна уже светились огнями. В длинной гостиной Ван Хорна, заполненной произведениями искусства, но какой-то голой, три женщины уселись рядом на круглом диванчике, попивая из бокалов. Хозяин дома был мастер составлять экзотические напитки. Как какой-нибудь алхимик, он смешивал текилу и гранатовый ликер, creme de cassis, Tri pie Sec [28] и сельтерскую, клюквенный сок и яблочное бренди со всякими колдовскими снадобьями; все это хранилось в шкафчике голландской работы семнадцатого века, увенчанном двумя головками ангелов с удивленными лицами, — дерево треснуло от старости как раз посередине глаз. Сквозь узкие окна виднелось море, окрасившееся в винный цвет, цвет облетающих кизиловых листьев. Между ионических колонн камина под громоздкой каминной доской тянулся керамический фриз — белые фигурки обнаженных фавнов и нимф на синем фоне. Фидель принес закуски, паштеты и соусы из морских обитателей, empanadillas, calamares en su tinta [29], которые поглощались с пронзительными возгласами отвращения и брались прямо пальцами, ставшими того же цвета грязной сепии, что и кровь этих мясистых головоногих моллюсков. То и дело одна из ведьм восклицала, что дома ждут дети, надо поехать домой, чтобы приготовить ужин, или хотя бы позвонить и поручить это старшей дочери. В этот вечер обычный распорядок был нарушен. Это был канун праздника Хэллоуин, когда дети веселятся на вечеринках и снуют по темным кривым улочкам в центре Иствика, выпрашивая угощение. Вдоль заборов и живых изгородей будут бродить кучки деятельных маленьких пиратов и золушек в масках с застывшими гримасами, и сквозь картонные глазницы будут живо блестеть влажные глаза; призраки, закутанные в наволочки, понесут большие сумки с шуршащими шоколадками «Херши» и конфетами «М and M's». Не переставая будут звенеть дверные звонки. Несколько дней назад Александра ездила за покупками со своей младшей, Линдой, в «Вулвортс» около парка. Окна магазина ярко светились в темноте, полные пожилые продавщицы к концу дня устали от детей, выбиравших дешевые украшения и безделушки. На какое-то мгновение Александра почувствовала старое волшебство, взглянув широко раскрытыми глазами девятилетней девочки на символическое великолепие уцененных привидений, настоящих гоблинов — маска и костюм в пластиковом мешке всего за 3 доллара 98 центов. Америка учит своих детей, что всякое развлечение может служить поводом для покупки. Александра в момент сопереживания превратилась в собственного ребенка, бродила из отдела в отдел, а чудеса, которые можно купить, были прямо перед глазами и пахли каждое своим собственным запахом: чернилами, резиной или сдобой. Но подобные материнские проявления случались с ней все реже с тех пор, как она стала сама собой, полубогиней, более суровой и искусной, чем любая другая. Сьюки, сидевшая на диване рядом, потянувшись, распрямилась в своем маленьком платьице цвета персика так, что показались белые трусики с оборочками, и, зевнув, сказала:

— Мне, в самом деле, пора. Бедняжки. Мой дом как раз в центре, его наверняка сейчас осаждают.

Ван Хорн сидел напротив в обитом вельветом кресле, блестя от пота. Он надел свитер из ирландской шерсти — натуральная шерсть пахла овцой — поверх футболки с трафаретным изображением жестикулирующего, с торчащими зубами Малкольма X.

— Не уезжайте, дорогая, — сказал он. — Оставайтесь, примите ванну. Именно это я и сам собираюсь сделать. Я провонял.

— Ванну? — повторила Сьюки. — Я могу принять ее и дома.

— Дома? Но моя ванна отделана тиком. Два с половиной на два с половиной метра, — сказал он, так резко повернув голову, что пушистый Тамкин в испуге спрыгнул с его колен. — А пока мы хорошенько отмокнем, Фидель успеет приготовить паэлью или тамалес [30] или что-нибудь еще.

— Тамаль, и тамаль, и тамаль, — безвольно повторяла Джейн Смарт. Она сидела на диване с краю рядом со Сьюки, ее сердитый, как показалось Александре, профиль четко вырисовывался. Самая маленькая из них, она, стараясь не отставать, выпила больше всех. Джейн почувствовала взгляд Александры и посмотрела на нее покрасневшими глазами. — А ты как, Лекса? Какие у тебя соображения?

— Ну, — раздался неспешный ответ. — Я действительно грязная, и у меня все тело ломит. Три сета подряд — это слишком для такой старушки.

— После ванны вы почувствуете себя на миллион долларов, — уверил ее Ван Хорн. — Вот что я вам скажу, — обратился он к Сьюки. — Неситесь домой, проверьте ваших ребят и возвращайтесь как можно скорее.

— Заскочи по дороге ко мне и проверь моих тоже. Сможешь, дорогая? — вступила в разговор Джейн Смарт.

— Хорошо, посмотрю, — сказала Сьюки, опять потянувшись. У нее были длинные ноги, покрытые веснушками, а изящные ступни в маленьких вязаных носках с кисточками походили на лапки Кролика из мультфильма. — Может, я вообще не вернусь. Клайд надеялся, что я приготовлю небольшую колоритную заметку о праздновании Хэллоуина, — просто пройдусь по Дубравной, справлюсь в полиции, не разгромили ли чего, может, расспрошу каких-нибудь старожилов в «Немо» о тяжелых старых временах, когда приходилось мыть окна мылом и проветривать на крыше кишащие клопами матрасы.