Грозный отряд - Люк Скалл

— Довольно, — скомандовал Барандас. Гармонд выпустил труп, и тот упал на пол. Второй близнец дернулся рядом и замер.

Оценивая положение, Барандас увидел, что Ветроног одолел бунтовщика, с которым сражался. Повсюду валялись трупы. Он насчитал восемь.

— У нас есть их предводитель? — спросил он.

— Здесь, командир! — крикнул Турбал.

Барандас подошел к затененной нише, где поджидал его коллега-Манипулятор, и уставился на жуткое зрелище на полу.

— Что это значит? — спросил он.

Турбал надменно пожал плечами:

— Я подумал, что он может попытаться удрать, поэтому отрубил ему ноги. Затем он пытался навести на меня арбалет, и я отрубил ему руки.

Подергивающееся кровавое месиво у его ног тихо стонало. При том, сколько крови потерял предводитель мятежников, просто чудо, что он был еще жив. Он пытался что-то сказать, с его губ на двойной подбородок стекала красная пена.

— Я не могу тебя понять, — сказал Барандас. Наклонившись, он приблизил ухо ко рту бунтовщика.

— Кто… — тихо прохрипел тот. — Кто нас предал?

Барандас покачал головой.

— Сейчас это неважно. Я сожалею о том, что этот человек сделал с тобой, но тебе известна цена измены. А теперь обрети покой. — С этими словами он приставил острие своего меча к пухлой шее мятежника и перерезал ему горло.

Верховный Манипулятор пристально посмотрел на Турбала.

— У нас с тобой будет серьезный разговор. Твое поведение недопустимо. — Внезапно он нахмурился, услышав слабое тиканье. Он вопросительно поднял бровь, но угрюмый седовласый коллега подчеркнуто проигнорировал его.

Барандас собирался надавить на него, но тут его внимание неожиданно привлек яркий блеск возле отрубленной ноги мертвеца. Маленький кристалл, вероятно, кварц, прелестного зеленого оттенка. «Как глаза Лены», — подумал он. Кристалл был слегка запачкан пеплом, словно побывал в костре. Он стер сажу и положил камень в один из мешочков, висевших на поясе.

Будто ветер коснулся его лица, и рядом с ним внезапно оказался Ветроног.

— Никаких признаков, что тут есть кто-то еще живой, — с улыбкой доложил убийца с лицом херувима. — Но я нашел вот это. — Он протянул Барандасу карту, и тот взял ее. Очень подробная карта Сонливии и окружающих земель. Внимание Барандаса сразу привлек наспех нарисованный круг. Им было выделено особое место к востоку от города.

— Стенающий Разлом, — почти беззвучно пробормотал Барандас. «Девять трупов, ни одного женского. Наш информатор сказал, что их было двенадцать». И тут его осенило. — Ветроног, — сказал он. — Ты немедленно отправляешься в Стенающий Разлом. Я думаю, что эти мятежники планировали использовать в своих интересах наше временное пребывание в Обелиске.

Ветроног осклабился и отдал честь.

— Я буду там до полудня. Если обнаружу в Разломе каких-нибудь бунтовщиков, то их ждет сюрприз. — Он похлопал по кинжалам на поясе и унесся прочь так быстро, что Барандас едва успел проводить его взглядом.

Верховный Манипулятор обвел храм взглядом. Он родился в безбожном мире, и тем не менее от вида бойни, учиненной в этом некогда священном месте, ему стало не по себе.

— Турбал, — окликнул он. — Еще раз внимательно осмотри здесь все и затем сожги трупы.

Это было неприятное дело, но мужчина делает то, что необходимо.

НЕОЖИДАННОЕ ПОСЛАНИЕ

В книгохранилище царил хаос.

Эремул медленно катился вперед на своем кресле, объезжая расползшиеся груды книг и сырые стопки бумаг, которые превратились в глыбы никчемной слипшейся массы. Объезд уничтоженных архивов сопровождало тихое хлюпанье. Большая часть воды вернулась назад, в гавань, но покрытый коврами пол хранилища оставался затопленным.

Эремул съежился в кресле. Проекту, над которым он работал последние тринадцать лет, грозило быть смытым в сточную канаву в буквальном смысле слова. Тринадцать лет.Именно столько он упорствовал в этом фарсе, пытаясь создать для себя какое-то подобие жизни после того, как его изувечили и выгнали из Обелиска. Пребывание в книгохранилище действительно являлось желанным и приятным времяпровождением, которое отвлекало его разум от истины: он влачит жалкое существование.

Эремул изо всех сил сдерживал неизбывное желание выкатиться на улицу и обрушить огненную смерть на любого, кто сдуру попадется под руку. Отчего бы не появиться на людях в ореоле ярости? Почему бы не дать разинувшим рот дурням вкусить того дерьма, которым они радостно забрасывали его годами?

«Приходите, все как один! Приходите поглазеть на безногого калеку. Давайте. Я ведь вроде и не настоящий человек, в конце концов».

Ответ на его вопрос был, разумеется, очевиден. Злоупотребление даром магии поставит его на одну доску с этим чудовищным куском дерьма — Салазаром, ублюдком, который загубил его жизнь и, между делом, лишил ног. А то, что лорд-маг сотворил с ним, — лишь ничтожная пылинка по сравнению с лавиной ужаса, которую принесло его последнее преступление.

Тиран Сонливии обрушил миллиарды тонн воды на живой город и в мгновение ока сотворил величайшую братскую могилу со времен Войны с Богами пять веков назад. Сорок тысяч мужчин, женщин и детей погибли в считанные секунды. Все эти жизни были уничтожены с тем же равнодушием, какое проявляет фермер к муравейнику, затапливая его кипящей водой.

Невыразимая неправедностьэтого деяния потрясла Эремула. То, что некий человек возымеет дерзость, более того, способность привести в исполнение такой приговор столь многим несведущим душам… пожалуй, это явилось бы оскорблением богам, если бы боги не были уже мертвы.

Какая польза от границ, когда человек уже сверг своих создателей? Салазар и другие лорды-маги понятия не имеют, что значит быть человеком. Они лишились этого права давным-давно.

Уничтожение Города Призраков вызвало последствия, которые будут проявляться еще очень долго. Самым первым было цунами, которое понеслось на север через Бурное море и достигло Сонливии тем утром. К тому времени, как цунами добралось до гавани, оно потеряло большую часть своей силы, но даже при этих условиях оно уничтожило несколько кораблей из потрепанного городского флота и затопило доки в северном направлении аж до дороги Тирана. Дома, магазины и таверны, которые теснились вдоль гавани, получили повреждения, часть из них — непоправимые, а целое сообщество беднейших семейств Сонливии было просто смыто с лица земли вместе со своими обветшалыми лачугами.

А как же отважный Айзек и его спутники, попавшие в ловушку на воде?