Грозный отряд - Люк Скалл

Из маленькой спальни он прошел в главную комнату и здесь заметил свое отражение в зеркале, закрепленном в углу.

Коул в ужасе уставился на него. Нос страшно опух и приобрел жутковатый красный цвет. Под правым глазом красовался здоровенный темно-фиолетовый синяк, а исцарапанные щеки покрылись коростой от того, что он метался по полу во время вчерашних подвигов.

Его охватила ярость. Что же он наделал, чтобы заслужить такое? Он потянулся за Проклятием Мага, чуть ли не собираясь метнуть его в омерзительную физиономию, которая таращилась на него из зеркала. Не сразу Даварус вспомнил, что у него больше нет этого оружия. Это разозлило его еще больше.

Бросившись к изысканному шкафу у стены напротив зеркала, он быстро выбрал свежую одежду и натянул ее. Затем прошел в противоположный угол комнаты и, опустившись на колени, нащупал незакрепленную половицу. Слегка приподняв, он сунул под нее руку и вытащил дощечку.

Осмотрев тайник, Коул выбрал простой кинжал и пригоршню медных корон и серебряных скипетров, которые убрал в карманы штанов. В уголке маленькой ниши лежала крошечная коробочка, а в ней — дюжина бледно-зеленых таблеток. Положив одну в рот, Коул проглотил ее. Собираясь уже вернуть половицу на место, он заметил маленький кожаный мешочек, в который часто клал свою подвеску. Внезапно он горько пожалел о том, что швырнул ее прошлой ночью в огонь. Несмотря на то, как недостойно с ним обошлись, он все еще Осколок.

Тут на Коула вдруг накатила снисходительность, и он решил, закупив на рынке все необходимое, найти Гарретта и дать ему возможность принести извинения. Кто-нибудь другой мог бы затаить обиду, но не он. У него слишком большое сердце.

Бросив в зеркало последний скорбный взгляд на свою помятую физиономию, Даварус Коул вышел из дома в западной части города и направился на юг, к рынку.

Солнце стояло высоко в зените, когда он добрался до Базара — беспорядочного скопления палаток и прилавков, занимавшего немалую территорию. Базар работал круглый год, собирая народ со всего Благоприятного края: здесь обменивались слухами, торговали и общались в относительно спокойной обстановке. Товары из Призрачного Порта в настоящее время находились под запретом, так же как и тамошние торговцы. Двоих за последние две недели схватили и отволокли на Крюк. Теперь они болтались в подвешенных клетках, а объемные телеса лишь умножали их страдания.

После продолжительной прогулки в голове у Коула прояснилось. Он успокоился и, проанализировав положение с разных сторон, пришел к заключению, что на самом деле в неприятностях прошлой ночи следовало винить лишь одного человека — Бродара Кейна.

Горец стащил Проклятие Мага, его драгоценную фамильную собственность. Мало того что он подорвал уважение, которым пользовался Даварус среди своих товарищей-Осколков, он остался безучастным, когда Гарретт объявил, что Коулу — не место в группе, отправляемой на задание. Он-то ожидал, что старый воин заступится за него, засвидетельствует, что, несмотря на молодость, он обладает именно тем мужеством, которое пригодилось бы в их поисках. Вместо этого он просто пялился на костер и ковырял в зубах.

И что за право было у старпера-варвара даже позаимствовать такое оружие, как Проклятие Мага? Ведь он — не герой, в отличие от Даваруса Коула, чей легендарный отец передал ему клинок на смертном одре.

Юный Осколок печально улыбнулся, как это часто бывало, когда он вспоминал трагическую смерть своего отца. Иллариус Коул был великим предводителем мятежников, и потребовались три лучших Манипулятора лорда-мага, чтобы одолеть его в ужасной и длительной битве. Иллариус убил двоих из них, прежде чем ему, смертельно раненному, удалось вырваться, чтобы найти юного Даваруса и донести свои последние слова.

— Возьми это оружие, сын, — произнес отец, захлебываясь кровью. — Однажды ты поведешь город к свободе. Я заметил в тебе искру. Слушай Гарретта и старайся быть лучшим человеком…

Иллариус умер, не закончив фразы, но Даварусу не нужно было слышать остальное. Он понимал, в чем ограниченность Гарретта. Любя и уважая своего наставника, он не отрицал, что желание отца, чтобы он стал лучше Гарретта, было мудрым. При всей находчивости и организационных навыках купцу не хватало честолюбия, чтобы когда-либо добиться действительно значимой победы для Осколков.

Коул старался не винить своего приемного отца. Величие — это, в конце концов, дар, жалованный лишь немногим, и Гарретт старался, как мог. Даварусу Коулу предстояло повести Осколков к новым высотам, когда придет время.

Тут в желудке у него заурчало, и внезапно нахлынувший голод вытеснил размышления о будущей славе. Прямо перед ним торговец едой разложил свои товары. Коул отдал ему четыре медные короны за кусок бледного козьего сыра, ломоть черствого хлеба и перезрелую грушу. Впившись зубами в плод, он чуть не подавился, увидев трех крошечных белых червячков, которые подергивались там внутри.

Коул швырнул испорченную грушу на землю перед прилавком торговца и раздавил ее ботинком, затем, повинуясь порыву, схватил большую корзину, в которой были представлены все фрукты продавца, и опрокинул ее вверх дном прямо на улицу. «Пусть это будет тебе уроком», — подумал он. Удовлетворенный тем, что убедительно донес свою мысль, он зашагал по узкому проходу прочь от прилавка, сопровождаемый проклятиями разъяренного торговца.

Теперь он чувствовал себя лучше. Облака, которые обкладывали Сонливию всю последнюю неделю, наконец рассеялись, и засияло солнце. На самом деле, для запоздалой весны это было необычно теплое утро. Если забыть про грушу, наспех перехваченный завтрак утихомирил его желудок. Самое важное — у него есть цель.

Вот каково быть героем. Потерпел неудачу, снова приходишь в себя и становишься сильнее.

Неожиданно откуда-то с противоположной стороны Базара донесся крик глашатая.

— Внимание, добрые люди Сонливии! Ваш прославленный господин сокрушил вероломного Мариуса и очистил его греховный город водами Бурного моря. Война окончена. Восславим лорда Салазара!

До Коула не сразу дошел смысл слов глашатая. Когда это произошло, Даварус понесся к нему, что было сил. Вокруг глашатая, который повторял сообщение, не обращая внимания на шквал летящих со всех сторон вопросов, уже собиралась толпа.

— Этого не может быть, — произнес ошеломленный фермер с редкими зубами, к которому приблизился Коул. — У меня дочь в Городе Теней. Что он имеет в виду под «очистил»? Скорей бы закончилось это проклятое чрезвычайное положение.

Коул и не подумал ответить ему. Отпихнув фермера плечом, он врезался в толпу обывателей, встревоженно обсуждающих новости. Одной женщине, казалось, особенно не терпелось изложить свои воззрения как можно большему числу слушателей. Он понаблюдал за ней немного. В конце концов их взгляды встретились, и она направилась к нему. Коул уже собирался развернуться и сделать вид, что у него где-то возникло неотложное дело, когда заметил ее вихляющиеся бедра. Хотя на ней была тусклая одежда домохозяйки, ее грудь также производила глубокое впечатление.