Газета "Своими Именами" №52 от 25.12.2012 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

Меня всегда интересовали две поэтические фигуры – Мандельштам и Пастернак, и постоянно возникал вопрос: почему так по-разному сложилась их судьба, почему, несмотря на равенство талантов, один из них умер в заключении, а другой был обласкан властями, стал Нобелевским лауреатом и умер собственной смертью? У Б.Л. Пастернака не было таких изгибов судьбы, как у О.Э. Мандельштама, его отношения с вождём вроде бы складывались ровно и благополучно. В 1935 г. он пишет стихотворение:

Я понял: всё живо.

Векам не пропасть,

И жизнь без наживы -

Завидная часть.

Спасибо, спасибо

Трём тысячам лет,

В трудах без разгиба

Оставившим свет.

Спасибо предтечам,

Спасибо вождям.

Не тем же, так нечем

Отплачивать нам.

И мы по жилищам

Пройдём с фонарём

И тоже поищем

И тоже умрём!

И новые годы,

Покинув ангар,

Рванутся под своды

Январских фанфар.

И вечно, обвалом

Взрываясь извне,

Великое в малом

Отдастся во мне.

И смех у завалин,

И мысль от сохи,

И Ленин, и Сталин,

И эти стихи.

Железо и порох

Заглядов вперёд

И звёзды, которых

Износ не берёт.

Вот что пишет Ю.В. Емельянов в книге “Сталин. На вершине власти” (Москва, Вече, 2002 г.): “Ставя интересы страны превыше всего, в том числе и выше обвинений в антигосударственной деятельности, Сталин преодолевал даже личные антипатии и обиды. Именно поэтому Сталин позвонил поэту Борису Пастернаку и предложил тому высказаться по поводу судьбы Осипа Мандельштама, автора злых и обидных стихов о Сталине, который находился под следствием. Существуют различные версии этого телефонного разговора.

По словам А. Ахматовой, Сталин выяснил мнение Пастернака о Мандельштаме как поэте: “Но ведь он же мастер, мастер?”

На это Пастернак якобы ответил: “Это не имеет значения.” По словам жены Пастернака, поэт сказал Сталину, что между ним и Мандельштамом “дружбы, собственно, никогда не было. Скорее наоборот. Я тяготился общением с ним. Но поговорить с вами - об этом всегда мечтал.” В ответ Сталин резко сказал: “Мы, старые большевики, никогда не отрекались от своих друзей. А вести с Вами посторонние разговоры мне незачем”. Теперь я хочу фрагментарно, иллюстрируя ограниченным количеством стихотворений, показать отношение к Сталину поэтов - его современников и представителей следующих поколений.

Александр Вертинский в 1945 г. так оценил роль Сталина в Великой Отечественной войне:

Чуть седой, как серебряный тополь,

Он стоит, принимая парад.

Сколько стоил ему Севастополь,

Сколько стоил ему Сталинград?

И в слепые морозные ночи,

Когда фронт заметала пурга,

Эти ясные, яркие очи

До конца разглядели врага.

Эти чёрные тяжкие годы

Вся надежда была на него.

Из какой сверхмогучей породы

Создавала природа его?

Побеждая в военной науке,

Вражьей кровью окрасив снега,

Он в народа могучие руки

Обнаглевшего принял врага.

И когда подходили вандалы

К нашей древней столице отцов,

Где нашёл он таких генералов

И таких легендарных бойцов?

Он взрастил их. Над их воспитаньем

Много думал он ночи и дни.

О, к каким грозовым испытаньям

Подготовлены были они!

И в боях за Отчизну суровых

Шли бесстрашно на смерть за него,

За его справедливое слово,

За великую правду его.

Как высоко вознёс он державу,

Вождь советских народов-друзей

И какую всемирную славу

Он создал для Отчизны своей!

Торжественная ода Арсения Тарковского на смерть вождя, написанная на смерть Сталина, в то время в печать не попала:

Миновала неделя немыслимой этой разлуки.

Трудно сердцу, сыновнему сердцу его пережить,

Трудно этим рукам пережить его сильные руки

И своё повседневное малое дело вершить.

И себе самому трудно тело нести, тяжелея.

Подойти, постоять, подойти ещё ближе на пядь...

Трудно веки поднять и взирать на гранит Мавзолея,

Оба имени вместе одно за другим прочитать.

Поэт Виктор Боков (1914 г.р.), человек трудный судьбы, прошедший лагеря, пишет:

Ненависть к Сталину меньше и меньше,

А был когда-то бурный накат...

История - не примитивные вещи

И не глупый затёртый плакат.

Сталинский след с Мавзолея не смыт

Ни дождями, ни громом снарядным.

Тянется цепь его мрачных годов

Через молчанье кремлёвских башен.

Думал свалить его подлый Адольф -

Сам свалился! А Сталин бесстрашен.

Что теперь со мной — не пойму:

От ненависти пришел я к лояльности.

Тянет и тянет меня к нему,

К его кавказской национальности.

Татьяна Глушкова (1932 г.р.), которая по свидетельству Станислава Куняева вначале резко отрицательно относилась к личности И.В.Сталина, 11 октября 1994 г. написала:

 Он не для вас, он для Шекспира,

 Для Пушкина, Карамзина,

 Былой властитель полумира,

 Чья сыть, чья мантия - красна…

 Чей белый китель так сверкает,

 Как в небе облачко - в тот час,

 Когда Спаситель воскресает

 И смотрит ласково на нас…

 И вот уже отверсты храмы

 И Лета Многая поют

Тому, чья смерть - не за горами,

 Кого предательски убьют.

 И он, пожав земную славу,

Один, придя на Страшный Суд,

Попросит: “В ад! Мою державу

Туда стервятники несут…

Юрий Кузнецов (1941 г.р.) в 1978 г. написал стихотворение “Тегеранские сны”:

Вдали от северных развалин

Синь тегеранская горит.

«Какая встреча, маршал Сталин! – −

Лукавый Черчилль говорит – −

Я верю в добрые приметы,

Сегодня сон приснился мне:

Руководителем планеты

Меня назначили во сне.

Конечно, это возвышенье

Прошу не принимать всерьёз.»

«Какое, право, совпаденье! —

С улыбкой Рузвельт произнес.– −

В знак нашей встречи незабвенной

Сегодня сон приснился мне:

Руководителем вселенной

Меня назначили во сне.»

Раздумьем Сталин не смутился,

Неспешно трубку раскурил:

«Мне тоже сон сегодня снился -

Я никого не утвердил».

А вот что пишет о Сталине русский поэт, живущий в Белоруссии, Михаил Шелехов (1955 г.р.)

Что ты, сердце моё, всё ночами не спишь,

Тридцать лет для меня на земле непогода.

Что ты, лампа моя, так неровно горишь

У портрета вождя молодого народа?

Чую, снова дохнуло из памяти дней

Легендарных уже для детей и для внуков.

И пришло ко мне воинство царства теней.

Боевыми дорогами старых маршрутов.

«Как живёшь-поживаешь? - спросили меня, -

Есть ли счастье в подсумке? Оружье в порядке?

Помнишь юности сны в нашей волчьей землянке?

Кипяток у костра? Храп ночного коня?»

Честно глянул я в лица убитых друзей

И, волнуясь, как будто бы перед присягой,

Отвечал: « Не стареет былая отвага.

Всё яснее вас вижу я в сумраке дней.

Снова будит меня океаном седым