Тавриз туманный - Мамед Ордубади

Когда мисс Ганна, переводившая мне документы, дошла до имени Агайи Нахавенди, она вдруг остановилась, проверила список германских агентов, хранившийся в американском консульстве, и сказала:

- Нахавенди - иранский цыган. В 1889 году он был слугой немецкого миссионера Розена в Урмии и впоследствии уехал вместе с ним в Германию. До 1905 года он учился там. Потом немецкая разведка послала его в Кербалу и Наджаф, где он проходил курсы богословия. В 1912 году он под прозвищем Агайи-Нахавенди стал мучтеидом. Его настоящее имя Селим. Кто его родители остается неизвестным. Он воспитывался и вырос в детском приюте в Урмии, содержавшемся на средства немцев. По поручению, немцев он завербовался в английскую разведку.

Кроме него, шейха сопровождали еще несколько английских шпионов, служивших одновременно и другим государствам. Например, шейх Яхья-Хилви служил еще Турции, а Мешади-Гусейн Езди - русским. Все они ели из двух кормушек сразу, продавая и предавая одну другой.

* * *

Теперь мы знали, кто скрывался под именем шейха Абуль-Азала-Муайяда, но до тех пор, пока он не приедет в Тавриз, мы решили сохранить это в тайне. Преждевременное разоблачение не дало бы желательного эффекта. Кроме того, узнав о своем разоблачении, он мог отказаться от посещения Тавриза.

Пока же мы вели подготовительную работу: составляли прокламации и листовки, заказали клише портретов шейха, снятого во время пребывания в Лондоне, сфотографировали его диплом об окончании лондонской шпионской школы. Мы размножили и другие портреты шейха - в Египте с крестом на шее и в Багдаде, Самарии, после перехода иранской границы, где он снят в чалме и одежде магометанского духовного лица. Мы снабдили многие прокламации и листовки иллюстрациями, отражавшими разные периоды жизни шейха - в Лондоне, в Египте, в Багдаде.

В самый разгар этой подготовки я получил довольно курьезное письмо от Сардар-Рашида, в котором он писал:

"В список делегации, отправляющейся навстречу шейху Абуль-Азал-Муайяду, я включил Вас, а также уважаемого Мешади-Кязим-агу. Очень прошу не отказать в любезности и выехать с делегацией.

Сардар-Рашид".

* * *

Шествие, отправляющееся встречать шейха, было торжественным и пышным.

Когда было получено известие, что шейх выехал из Кавкана, все население Тавриза, побросав дома, лавиной хлынуло в сторону селения Сардруд. От кладбища Кеджил и до Яныга дороги кишели людьми. Одни сидели на корточках, устав от утомительной дороги, другие ели на ходу. Было довольно холодно, тут и там горели костры. Тут же толкались дервиши, подставляя свои копилки за подаянием. У самого селения Сардруд фаэтон, в котором сидели я и Мешади-Кязим-ага, поравнялся с машиной Сардар-Рашида. Он приехал сюда первым. Огромное селение было запружено народом. Сюда пришли крестьяне окрестных сел увидеть лицо прославленного шейха. Его ждал совершенно новенький фаэтон. Однако преподобный отказался от него, изъявив желание въехать в Тавриз в собственном паланкине.

Никому так и не удалось увидеть шейха. Верный традиции, по которой святой не должен показывать грешникам свое лицо, он даже головы не высунул из паланкина.

Народ неистовствовал. Крики "Салават!" неслись со всех сторон. Наконец, секретарь шейха Агайи-Нахавенди обратился к народу:

- О праведники! Его святейшество шейх Абуль-Азал-Муайяд передает вам личный салам Гаим-Мохаммеда.

После этих слов "Салават" загремел еще громче. Тут же в жертву шейху были принесены сорок упитанных баранов.

* * *

Караван шейха Абуль-Азал-Муайяда торжественно вступил в Тавриз. Его носилки медленно двигались по улицам в окружении мучтеидов, городской знати. На каждом углу совершались жертвоприношения. За караваном плавно катились изящные фаэтоны аристократок, дворянок, помещиц. Жены купцов ехали на белых осликах с бархатными седлами. Со всех сторон неслось громоподобное "Салават!" и "Йа Али!". Переулки и тупики были запружены народом.

В сумерки караван остановился у дома Мирза-Гасан-аги, которому была оказана честь принять высокого гостя.

Как только слуги опустили носилки наземь, мучтеид Гаджи-Мирза, Имам-Джума Мирза-Керим-ага подхватили шейха под руки и под неистовые крики "Салават!" ввели в дом.

На улице был трескучий мороз. Но несмотря на это, вокруг дома Мирза-Гасан-аги бессменно стояли тысячи верующих. Там, где ступала нога шейха, толпились женщины, вырывая друг у друга горсти освященной им земли и пряча их в платочки. Они наивно верили, что это принесет в дом счастье.

До самого утра вокруг мечети толпился народ. Никто не хотел уходить, каждый надеялся участвовать в намазе, который завтра утром совершит здесь шейх Абуль-Азал-Муайяд, видевший двенадцатого имама. А после намаза он расскажет о святом имаме.

Подпольщики-революционеры тоже не дремали. Воззвания, листовки, выпущенные нами, заполнили все площади, улицы и переулки. К утру чуть ли не все стены были оклеены ими.

Портреты шейха во всех видах, портрет Чарльза Вильяма, его представителя, побывавшего в Тавризе несколько дней назад, документы, разоблачающие их как маститых шпионов, - все было представлено народу. Мы отпечатали и распространили по городу подробную биографию шейха.

Специальные прокламации были наклеены на английском и русском консульствах, этих очагах шпионажа и провокаций.

На воротах английского консульства толпы народа читали:

"Господин консул!

Авантюра с явлением имама не нова. Она уже устарела. Ваше хваленое демократическое правительство прибегало к ней и в других странах Востока, даже в Африке. Пользуясь невежеством, а следовательно, и набожностью восточных народов вы не только инсценировали явление имама, но придумывали новых пророков. Так, основоположников сектантства в исламе Баба и Баху вы объявили посланниками бога, чтобы посеять разлад среди мусульман. Долгое время вам все сходило с рук. Но теперь народ понял, что и Баб и Баха отнюдь не основоположники нового религиозного течения, а всего-навсего орудие вашей коварной политики.

А сейчас что вы сделали? Араба-христианина Жоржа Туюша вы облачили в одежду мусульманского шейха и дали ему имя Абуль-Азал-Муайяд. Матерого шпиона Чарльза Вильяма вы тоже выдали за духовное лицо и назвали его Агайи-Рахнума. Вы окружили выдуманного вами шейха такими же подставными лицами. Возьмите, к примеру, его секретаря Агайи-Нахавенди. Мы могли бы и его разоблачить.

Вы были уверены, что и на этот раз вам удастся одурачить набожный, невежественный народ. Но не тут-то было. Ваша карта бита. Народ понял подлинный смысл вашей затеи и клеймит вас проклятиями, вполне заслуженными.

Ваш хваленый Лоуренс просчитался. Не так уж он силен, как вам кажется. Не так страшен черт, как его малюют. Его паутина оказалась не очень прочной. Стыд и позор английскому правительству, прибегающему к таким гнусным методам порабощения народов! Этого позора ему не удастся смыть никогда. Покоренные вами народы поднимутся на борьбу, сбросят ваше рабское иго и с проклятием на устах будут вспоминать вас, пытавшихся с помощью разных шейхов Абуль-Азалов, Агайи-Рахнумов, Нахавендов принести свою "цивилизацию" на Восток. Стыд и позор, господа англичане!

Тавризский Революционный комитет требует, чтобы вы отбросили свои грязные методы, применяемые вами в Аравии, в Йемене, Надже и Эйсаре. Там пока живут дикие племена, они вам верят. А здесь все ваши затеи обречены на провал. Знайте, тавризцы подчиняются вам и царскому правительству отнюдь не потому, что они слабы, неспособны защищать свои интересы, а лишь потому, что правительствующая клика этой несчастной страны продалась вам. На недалек час нашего освобождения.

Революционный комитет".

Мы выпустили также воззвание к населению Тавриза. Мы принимали все меры, чтобы разъяснить народу подлинный смысл событий. Мы разбрасывали листовки в толпах, собравшихся на улицах и в мечетях. Их расхватывали, передавали из рук в руки. Люди, ожидавшие шейха в мечети Сахибуль-амр для совершения утреннего намаза, свято верившие в двенадцатого имама, были ошеломлены. Не верить листовкам они не могли, факты и портреты неопровержимо доказывали, что все это выдумки англичан.

Вчерашний день казался сном.

Полицейским было приказано уничтожать листовки, разгонять всех, кто читает их. Но приказ остался на бумаге, полицейские сами читали листовки и возмущались не меньше других.

Ко времени совершения намаза во дворе мечети оставались считанные фанатики. Остальные, прочитав листовки, разошлись по домам. Вдруг на дверях мечети появилось объявление:

"Из-за болезни шейх Абуль-Азал-Муайяд не сможет сегодня присутствовать при совершении намаза".

Боясь расправы разъяренной толпы, губернатор послал роту сарбазов окружить дом Мирза-Гасан-аги. Сам шейх больше и носа не высунул на улицу.

* * *

Мы собрались в доме Мешади-Кязим-аги, радуясь своему успеху. Нины еще не было, она не вернулась из консульства. Все с нетерпением ждали ее, было очень интересно, как реагирует консул на сегодняшние события. Она пришла ровно в четыре часа, веселая, оживленная.