Тавриз туманный - Мамед Ордубади

- Полковник успел в короткий срок так набить кошелек золотом, что теперь мечтает только о бравом коне обязательно белой масти.

- Почему белой, а не другой?

- Говорят, у него был красивый белый конь. Он захворал и околел. К тому же в его полку у всех офицеров кони белые.

Несколько дней подряд я был занят только тем, что искал повсюду белого коня, притом упитанного, хорошей породы. Наконец, мне сказали, что у некоего Мешади-Гаджи с Кавказа, известного в Тавризе по имени аробщик-Гаджи и имевшего немалые боевые заслуги во времена Саттар-хана, есть конь, такой, какой мне нужен. Я послал за ним слугу и просил прийти в гости. Он тут же пришел и предложил мне своего коня в дар.

- Я, - пошутил он, - делаю это от всей души, а не как тавризцы: коня ни за что не отдадут, а языком болтают без конца только из показной вежливости.

Мы все расхохотались.

На утро он прислал коня. Действительно, во всем Тавризе равного ему нельзя было сыскать. Я не сомневался, что жандарм клюнет на эту приманку.

* * *

На следующий день я получил письмо от полковника Березовского. Он приглашал меня к себе в одиннадцать часов. Я поехал на фаэтоне Мешади-Кязим-аги. Денщик сообщил ему о моем приезде, и он очень быстро принял меня. Войдя, я поздоровался, снял папаху и остановился в ожидании приглашения сесть.

Березовский окинул меня любезным взглядом и вежливо сказал:

- Очень извиняюсь, но вынужден просить вас немного подождать. Я должен принять одного иранского купца по очень важному делу. Я быстро кончу с ним, а потом внимательно выслушаю вас.

Выходя из его кабинета, я слышал, как он позвал денщика и приказал пригласить к нему иранского купца. Что ответил денщик, я не расслышал, но только через несколько секунд сам Березовский вышел в коридор, взял меня под руку и ввел в кабинет.

- Пойдемте, я вам очень рад, дорогой друг.

Он снова начал благодарить меня за помощь его семье, потом заметил:

- Мне известны ваши героические заслуги перед родиной и императорским правительством. Я знаю, как мужественно вы вели себя, когда турки временно оккупировали Тавриз. Но мне очень жаль, что ваш брат позорит ваше имя. Он состоит членом подпольной революционной организации, и военные власти вынуждены арестовать его.

Я попросил разрешения закурить. Березовский протянул мне свой портсигар. Я поблагодарил за любезность, закурил свою папиросу и задал ему вопрос:

- У вас есть соответствующие доказательства о предательстве моего брата?

- Пока нет. Нам еще не удалось задержать его.

- По-моему, данные надо иметь до ареста и на основании их принимать решение посадить человека за решетку. Вы должны были потребовать документы, веские доказательства у тех, кто оклеветал моего брата. Поверить голословному заявлению его врага и отдать приказ об аресте? Считает ли господин полковник удобным это? Конечно, вы меня простите, не мне вас учить!

- Нет, документов у меня не имеется. Сведения о вашем брате сообщило мне такое лицо, у которого я неправомочен требовать документы и доказательства.

- Откуда вам известно, что сообщение это не имеет под собой личной почвы?

- А чем вы докажете, что оно вызвано личными мотивами?

- Никто во всем Тавризе, кроме Сардар-Рашида, не мог сочинить такую мерзкую клевету на моего брата. И это потому, что мой брат мешает ему жениться на собственной сестре.

При этих словах полковник вскочил с кресла, потом сел обратно.

- Он хочет жениться на своей сестре?

- В свое время она была замужем за командиром Апшеронского полка покойным Смирновым. После его смерти она долго переживала, потом немного успокоилась и полюбила моего брата. Но Сардар-Рашид чинит всевозможные препятствия их браку и заявляет, что без нее не может жить. Она его двоюродная сестра, но весь Тавриз считает их детьми одних родителей. Сейчас Сардар-Рашид хочет насильно увезти ее в Тегеран. Она же всей душой любит моего брата и не хочет расставаться с ним. Вот уже год она отвергает все наглые попытки Сардар-Рашида насильно овладеть ею. Прошу вас, потребуйте у него доказательства. Если он сможет доказать свою наглую клевету, я обещаю вам взять брата за руку и привести сюда. Господин консул очень хорошо знает меня и, насколько мне известно, верит мне. Надеюсь, и вы мне поверите.

Березовский задумался. Он казался злым и раздраженным.

- Да, я вам верю, - наконец, сказал он. - Сардар-Рашид нечестный и беспринципный человек. Он пользовался покровительством царского правительства и в то же время служил всем, кто ему платил. Этот человек враг царского правительства и считает это своей заслугой перед народом, но в то же время он враг своего народа и этим хочет заслужить ваше доверие. Такие изменники, как Сардар-Рашид, продают свое отечество оптом и в розницу. Они никому и никогда верными быть не могут. Им ничего не стоит оклеветать невинного.

- Уверяю вас, господин полковник, я не осмелился бы беспокоить вас, если бы мой брат был в чем-нибудь замешан. Это все выдумки и ложь.

- Я вам верю, но Сардар-Рашид ничего не должен знать о нашем разговоре.

- Об этом можете не беспокоиться, а теперь разрешите спросить, по какому делу вы изволили пригласить меня?

- В полку, где я имею честь служить, все лошади белой масти. У меня тоже был белый конь, к сожалению, он пал. Мне сказали, что у вас как раз есть такой конь. У вас существует такой обычай: нельзя просить в дар любимого коня и законную жену. Следуя этому правилу, я не должен был просить вашу лошадь, но соблазн слишком велик, я ничего не могу с собой поделать. Если вы не очень привязаны к этому коню, продайте его мне. Я буду вам бесконечно признателен.

- У нас, мусульман, есть еще такой обычай: для хорошего друга ничего не жаль. С этой минуты конь ваш!

Березовский от радости не мог усидеть на месте, подбежал ко мне, схватил меня за руку:

- Я уверен, что мы в самом деле будем хорошими друзьями. Только, пожалуйста, скажите, сколько стоит конь?

- Господин полковник, дареное не продают. Этого коня я получил в дар от моего закадычного друга, а я в свою очередь дарю его своему другу. Разрешите, я напишу записку и сейчас же пошлем за конем, - сказав это, я достал блокнот и написал:

"С подателем этой записки пришлите моего белого коня.

Абульгасан-бек".

Я отдал листок денщику полковника. В это время Березовский тоже протянул мне свою записку:

"Донесение о брате Абульгасан-бека не подтвердилось, а потому считаю его невиновным и не подлежащим аресту и взысканиям.

П. Березовский".

* * *

Прогулки Тутунчи-оглы около дома Сардар-Рашида убедили последнего в том, что его мерзкая затея не увенчалась успехом. Но не желая признавать себя побежденным, он решил выдать Махру замуж за шурина эмира Ашаир Халхаского Мукеррамиссолтана. Этим он хотел заручиться помощью матерого шпиона, чтобы с его помощью выкарабкаться из трудного положения, в котором очутился. Но Мукеррамиссолтан, узнав, что Махру помолвлена с Асадом, отказался от брака. Тогда Сардар-Рашид позвонил мне и попросил назначить час встречи. Больше нечего было с ним церемониться, и я сердито ответил:

- У меня нет времени!

Видимо, он струсил, потому что больше не осмеливался мешать встречам Махру с Асадом. Они ежедневно говорили по телефону, катались на фаэтоне Мешади-Кязим-аги. Иногда Махру оставалась ночевать у Нины. Сардар-Рашида вполне удовлетворяло объяснение, что она у нас.

Он по-прежнему собирался бежать в Тегеран. Несомненно, если бы он добрался туда, он погубил бы нас, сообщив все, что знал, русскому послу. Поэтому подпольный комитет решил казнить его, как провокатора, предателя и изменника родины, но только не в Тавризе. Уничтожить его здесь значило бросить вызов царскому, правительству, ибо консул мог счесть этот акт походом тавризцев на шпионов России. Это могло вызвать карательные меры против населения. Поэтому мы ожидали отъезда Сардар-Рашида. Дни и ночи наши товарищи дежурили у его дома. Две лошади все время стояли оседланными. В какую бы сторону он ни поехал, вооруженные всадники последовали бы за ним и привели бы приговор в исполнение, не допустив его даже близко к Тегерану.

* * *

15 апреля Джумшид, несший караул ночью, сообщил, что в одиннадцать часов вечера из дома Сардар-Рашида вышла неизвестная женщина и уехала. Я немедленно позвонил туда. К телефону подошла Махру.

- Где Сардар-Рашид?

- Его нет. Час тому назад он сказал, что поедет в русское консульство.

- Говорят из вашего дома вышла женщина и, сев в фаэтон, уехала?

- Ни сегодня, ни вчера у нас в доме никакой женщины не было.

- Хорошенько осмотри весь дом. От вас вышла женщина в чадре и уехала в неизвестном направлении. Это точно. Жду у телефона.

- Хорошо, сейчас проверю!

Около пятнадцати минут я ждал ответа Махру. Наконец, она вернулась.

- Этот изменник, предатель удрал, - взволнованно сказала она. - Он закутался в мою чадру и скрылся, захватив с собой английские и американские деньги. На столе негодяй оставил письмо. Пошлите фаэтон за мною, я привезу его вам.